Потом потянулся третий месяц. Пришла зима. Татьяна, договорившись с соседкой, чтобы та присмотрела за Варварой, поехала в Киев. Она отыскала тот самый салон красоты, о котором говорила Ольга, но там только пожимали плечами: такой сотрудницы у них никогда не было.
После этого Татьяна пошла в полицию. Заявление у неё принял молодой следователь с утомлённым лицом. А недели через две он сам набрал её номер.
— Татьяна Сергеевна, мы всё проверили. Ваша дочь жива, с ней ничего криминального не произошло. В больницах её нет, в сводках тоже не фигурирует. Билеты на поезд она покупала, уехала в другую область. Она совершеннолетняя, передвигаться может свободно. Формальных оснований объявлять розыск у нас нет.
У Татьяны будто земля ушла из-под ног. Но разрыдаться она не могла: дома в кроватке заходилась плачем Варвара — у малышки лезли зубы.
Так они и остались одни.
Татьяна поднимала внучку на свою скромную зарплату. Сначала покупала смеси и подгузники, потом первые маленькие босоножки, платьица, книжки с картинками и развивающие игрушки. Жаловаться она не привыкла. За помощью не ходила — гордость не позволяла. В селе сначала перешёптывались за её спиной, кто-то сочувствовал, кто-то осуждал, но Татьяна быстро поставила этому конец.
— Не надо её жалеть, — однажды резко сказала она возле магазина. — Она не сирота. У неё есть я.
Варвара росла спокойной, сообразительной и удивительно нежной девочкой. Когда ей исполнилось три года и она уже начинала понимать окружающий мир, она как-то посмотрела на Татьяну своими большими голубыми глазами и ясно произнесла:
— Мама.
У Татьяны в тот миг ослабли руки. Тарелка, которую она мыла, стукнулась о раковину.
Потом она долго сидела на кухне, прижимая к себе худенькую девочку. Рассказать всё как есть? Объяснить, что настоящая мать — та женщина на старой фотографии в серванте, которая однажды ушла неизвестно куда и не вернулась? Татьяна не смогла. Слова застряли в горле. И она приняла это имя. Стала для Варвары мамой.
А когда девочка подросла и начала спрашивать про снимок, Татьяна придумала для неё другую историю:
— Это Ольга. Она очень далеко работает. Большие города строит.
Минуло семь лет. Варвара уже училась во втором классе.
Тем осенним утром Татьяна, как всегда, стояла у калитки. Туман стелился густой, мокрый, холодный. В воздухе тянуло дымом из печных труб и прелыми листьями. Дорога перед домом пустовала.
Татьяна тяжело вздохнула, повернулась и пошла обратно.
— Варя! Поторопись, чай уже остывает! — позвала она, снимая тёмно-синюю куртку.
Из комнаты выбежала Варвара — в ярко-розовой курточке, с рюкзаком на одном плече. Татьяна привычно и осторожно поправила на ней шарф.
— Всё в портфель положила? Форму на физкультуру взяла?
— Взяла, мамочка! — улыбнулась девочка и крепко обняла её за талию.
Днём Татьяна разносила почту. К вечеру ноги ныли, тяжёлая сумка оттягивала плечо. На душе было неспокойно, словно внутри копошилось смутное предчувствие. То ли погода давила, то ли сердце заранее чуяло беду.
Когда сумерки плотно легли на село, Татьяна возилась во дворе: складывала дрова под навес. Варвара в это время сидела на кухне над тетрадями.
И вдруг в тишине улицы раздался глухой шум мотора. Обычная иномарка-седан, похожая на междугороднее такси, медленно приближалась к их дому.