Валентина Сергеевна появилась в их доме не как временная гостья, а как тяжелая строительная техника: шумно, напористо и без малейшего желания считаться с чужим пространством. При этом держалась она так, будто не приехала переждать ремонт, а снизошла до проживания в скромных апартаментах, которые по какой-то ошибке не обслуживает личный персонал.
За месяц, проведенный в квартире сына и невестки, свекровь ни разу не принесла домой даже самого пустякового пакета продуктов. Ни молока, ни хлеба, ни чая — ничего. Все ее деньги, как она любила повторять, уходили «на цемент и мастеров», поэтому холодильник, кладовка и ежедневные ужины автоматически стали заботой Киры. Причем запросы у Валентины Сергеевны оказались совсем не скромными.
Кира придерживалась спортивного питания и покупала для себя недешевый фермерский творог. Уже в первое утро свекровь обнаружила этот продукт в холодильнике и немедленно присвоила его себе.
— Кирочка, а почему у вас творог какой-то безвкусный? — раздалось из кухни.
Кира вошла и увидела картину: Валентина Сергеевна сидит за столом и от души поливает ее диетический завтрак клубничным вареньем.
— Валентина Сергеевна, это мой творог. Я его специально беру для питания, без сахара и добавок, — осторожно объяснила Кира.
— Да брось ты свои диеты, — махнула ложкой свекровь. — На тебе и так смотреть страшно, кожа да кости. А с вареньем, между прочим, очень даже вкусно. Завтра купи еще, только сразу две упаковки.
К вечеру сценарий обычно повторялся в новой вариации. Стоило Валентине Сергеевне увидеть запеченную куриную грудку, как она прижимала ладонь к правому боку и изображала страдание.
— Опять эта сухая курица? Кирочка, ты же знаешь, у меня печень. Мне нельзя так питаться. Мне бы лучше красную рыбку на пару или нежную телятинку. Зайди завтра в магазин, будь добра, а то я с вашими спортивными меню совсем развалюсь.
Кира молча сжимала челюсти, шла в супермаркет и оплачивала чеки, которые почему-то стали ровно вдвое длиннее. Выставить свекрови счет за семгу или вырезку ей даже в голову не приходило. «Она же мать Даниила, пожилой человек, ей нужно нормально питаться», — убеждала себя Кира, пока кассир пробивал очередной аккуратный кусок дорогого мяса.
Коммунальные платежи тоже стремительно поползли вверх. Валентина Сергеевна питала особую слабость к воде: могла почти час нежиться в горячей ванне, а потом запускала стиральную машину на полный цикл из-за одной шелковой блузки и пары носков. В гостевой комнате свет горел практически круглосуточно. Ночью она боялась темноты, а вечером требовала, чтобы люстра сияла всеми лампочками, пока на экране шли турецкие сериалы.
Кира стирала ее вещи, гладила постельное белье, убирала посуду после завтраков и ужинов. Свекровь на кухне ничего не трогала, потому что у нее, как выяснилось, была «страшная реакция» на моющие средства. Правда, эта аллергия почему-то не мешала ей пользоваться дорогим кремом для рук Киры, который тоже быстро перекочевал с полки в ванной на прикроватную тумбочку Валентины Сергеевны.
Но самым болезненным вопросом стал Барсик. Огромный кот, размерами напоминавший небольшую рысь, а взглядом — уставшего от человеческой глупости мудреца, сразу понял: новая квартирантка не принесет в дом ничего хорошего. Валентина Сергеевна отвечала ему такой же неприязнью. Она называла Барсика не иначе как «пушистым нахлебником», демонстративно морщилась, если он до этого лежал на диване, и постоянно требовала убрать животное с кухни.
— От него шерсть и микробы летят прямо в еду, — возмущалась она.
Барсик в ответ не шипел, не царапался и не пакостил. Он просто садился напротив и смотрел на нее круглыми желтыми глазами, не моргая. От этого взгляда Валентина Сергеевна начинала нервничать, шептать молитвы и креститься.
Каждая попытка Киры поговорить с Даниилом о том, что его мама слишком удобно устроилась, заканчивалась одинаково. Муж включал привычное уклонение от конфликта.
— Кир, потерпи еще немного, — говорил он, пряча взгляд за экраном ноутбука. — Ну это же мама. У нее ремонт, нервы, возраст. Я не могу запретить ей ванну принимать или попросить меньше есть. Мы семья, должны поддерживать друг друга.
— Даниил, семья — это когда люди помогают друг другу, а не когда один человек превращает квартиру в отель с полным пансионом, — спокойно, но уже с усталостью отвечала Кира. — Мы сейчас содержим персональный курорт для твоей мамы. И, заметь, она ни разу даже спасибо не сказала.
И вот теперь этот самый человек стоял перед Кирой в ее собственном халате и требовал две тысячи гривен за то, что дважды в день подсыпал сухой корм в миску и один раз убрал кошачий лоток.
— То есть, Валентина Сергеевна, — голос Киры прозвучал удивительно тихо, — засыпать корм в автоматическую кормушку и заменить силиконовый наполнитель в лотке один раз за два дня стоит две тысячи гривен? Я правильно поняла вашу систему расчетов?
Свекровь сразу уловила: Кира на этот раз не собирается молча проглотить обиду.