— Любой труд должен оплачиваться. Я потратила выходные на вашего кота, так что с вас две тысячи гривен, — холодно произнесла Валентина Сергеевна.
Кира застыла у порога с мокрой курткой в руках и не сразу поняла, что услышала. Вечер воскресенья и без того выдался мерзким: сырой ноябрьский ветер резал лицо, пробирался под воротник и, казалось, доставал прямо до позвоночника. Они с Даниилом только что вернулись с загородной турбазы и мечтали исключительно о простых радостях — стянуть с ног тяжёлые ботинки, залезть под горячий душ и потом без сил упасть в широкую постель.
Когда ключ провернулся в замке их квартиры, Кира уже мысленно ставила чайник и представляла чашку ромашкового чая. Но за дверью их ждала вовсе не привычная тишина. В прихожей горел яркий свет, а посреди коридора стояла Валентина Сергеевна — неподвижная, суровая, будто каменная статуя с острова Пасхи.
На свекрови красовался любимый Кирин махровый халат пепельного оттенка — тот самый, мягкий и пушистый. На ногах были Кирины ортопедические тапочки. В правой руке Валентина Сергеевна держала листок в клетку, вырванный из блокнота. На её лице не было ни радости от возвращения сына, ни даже обычной вежливой улыбки. Выражение у неё было деловое и непреклонное, как у налогового инспектора, пришедшего с проверкой.
Она не поздоровалась, не спросила, как они доехали и удалось ли им отдохнуть. Просто дождалась, пока Кира снимет промокшую куртку, и молча протянула ей бумажку.
Кира автоматически взяла листок. В центре, крупным нажимистым почерком, синей шариковой ручкой была выведена одна-единственная строка:
«2000 грн — за присмотр за Барсиком».
Кира перечитала написанное, будто надеялась, что со второго раза смысл изменится.
— Валентина Сергеевна, это что такое? — она нервно усмехнулась и тревожно оглянулась по сторонам. — Счёт из ветклиники? Барсик что-то съел? Ему плохо? Где он вообще?
Из комнаты тут же донеслось густое довольное мурчание. Через несколько секунд в коридор, лениво переставляя огромные лапы, выплыл Барсик — десятикилограммовый мейн-кун. Кот выглядел великолепно: живой, здоровый, ухоженный и настолько спокойный, словно все человеческие тревоги были для него чем-то глубоко недостойным внимания.
— С вашим котом всё прекрасно, — сухо ответила свекровь, сжав губы в тонкую линию. — Это оплата моих услуг. Я свои выходные потратила на обслуживание вашего животного. И, между прочим, кошек я терпеть не могу, так что можете считать это ещё и компенсацией за вредные условия.
Даниил, который до этого возился с сумками у двери, поперхнулся и закашлялся.
— Мам, ты серьёзно? — он попытался улыбнуться так, будто всё это была странная шутка. — До первого апреля ещё полгода. Какие вредные условия? Какие две тысячи?
— Самые обычные, сынок, украинские гривны, — Валентина Сергеевна даже не моргнула. Взгляд оставался холодным и твёрдым. — Можете наличными, можете перевести на карту по номеру телефона. Я не настаиваю прямо сейчас. Завтра утром тоже подойдёт.
Кира перевела взгляд с листка на свекровь, стоявшую в её халате и её тапочках. И вся абсурдность происходящего стала ещё острее от одной простой детали: Валентина Сергеевна вовсе не приезжала к ним на два дня, чтобы просто покормить кота.
Она жила у них уже месяц.
Началось всё с ремонта. Валентина Сергеевна решила затеять у себя капитальную переделку квартиры. Как только рабочие сняли старый паркет, телефон Даниила зазвонил поздним вечером.
— Данечка, сынок, я задыхаюсь, — трагическим голосом сообщила она тогда, почти переходя на предсмертный хрип. — Эта бетонная пыль повсюду… Ты же знаешь мои бронхи! Врач сказал: ещё один день в таком цементе — и будет астма.
— Мам, может, мы тебе на это время путёвку в санаторий оплатим? — неуверенно предложил Даниил.
— Какой ещё санаторий?! — возмутилась Валентина Сергеевна. — А кто будет смотреть за рабочими? Они мне там всю проводку с корнем выдернут! Я у вас немного поживу. Буквально пару недель, пока стяжка подсохнет. Буду тише воды, ниже травы. Вы меня даже не заметите!
У Киры тогда даже мысли не возникло отказать. В её системе координат всё было просто: это мать мужа. Значит, семья. А с семьи, как считала Кира, не берут плату за помощь, не выставляют счета за ночлег и не ведут бухгалтерию за каждый жест доброй воли.
Она сама освободила для свекрови лучшую гостевую комнату. Купила новый дорогой комплект постельного белья. Без лишних разговоров взяла на себя обязанности хозяйки маленького домашнего пансионата.
Только обещанные «пару недель» незаметно растянулись в целый месяц и превратились в затяжной марафон бытового паразитирования.