Пакет шурша отлетел к стене.
— Сама себе что-нибудь сварит, не маленькая.
— Конечно, — Юлия усмехнулась без всякого веселья. — Только варить она будет из того, что куплено мной.
— Юля, хватит уже упрямиться, — Антон вдруг сбавил голос, будто решил взять её мягкостью. — Валерия билеты уже взяла.
Он сделал шаг ближе и почти миролюбиво добавил:
— Завтра поезд приходит в восемь вечера. Я встречу её на вокзале и привезу сюда. Ты же не выставишь человека с сумками за дверь?
Антон прищурился с той самой самодовольной хитринкой, от которой Юлии сразу становилось холодно. Он прекрасно знал: она терпеть не могла громких сцен, соседских взглядов и хлопанья дверями. Его план был очевиден до смешного — привести Валерию с чемоданами, поставить жену перед готовым решением, а потом переждать её недовольство. Поворчит, помолчит и привыкнет.
Юлия подняла на него взгляд.
— Выставлю.
— Ну да, конечно! — Антон тут же помрачнел, и вся напускная ласковость слетела с него за секунду. — Я здесь тоже живу. И я решил: моя сестра поживёт у нас.
Он резко отвернулся.
— Пойду ей бельё найду.
Антон ушёл в спальню, а Юлия даже не двинулась следом. Она неторопливо сняла плащ, повесила его на крючок возле двери, потом прошла на кухню и налила себе воды. Странно, но в голове не было ни паники, ни суеты. Только холодная, ровная ясность.
Наутро ссора вспыхнула снова.
Юлия уже собиралась выходить, когда Антон перегородил ей дорогу в прихожей. В руке у него был листок, вырванный из тетради.
— Юль, перекинь мне на карту пять тысяч гривен.
— На что?
— В смысле на что? Валерия с дороги приедет, голодная. Я тут прикинул, что надо купить.
Он помахал перед ней листком.
— Нормального сыра, колбасу хорошую, фруктов. Она гранаты любит. Ну и к чаю что-нибудь приличное, а не печенье по акции.
— А твоя зарплата куда делась? — Юлия застегнула сумку. — Тебе же три дня назад деньги пришли.
— Я страховку за машину оплатил, потом ребятам долг вернул. На дорогу только осталось, — произнёс он таким тоном, будто объяснял очевидные вещи. — Давай, переводи. Не встречать же сестру пустым столом, стыдно будет.
— В холодильнике стоит суп. Вчера я нажарила котлет. Макароны отваришь сам.
Юлия посмотрела на него спокойно, почти равнодушно.
— Гранаты и колбасу для Валерии я оплачивать не собираюсь.
— Тебе для моей родной сестры даже куска колбасы жалко? — Антон уставился на неё с искренним возмущением. — Я же не для посторонней прошу!
— Антон, я ещё вчера сказала: жить здесь она не будет.
— Опять одно и то же! — он сжал листок в кулаке, смяв его в комок. — Куда она, по-твоему, пойдёт после поезда? Всё, хватит. Тема закрыта. Вечером мы приедем, и без твоих фокусов, Юлия. Не изображай из себя злую мачеху.
Юлия ничего не ответила. Просто открыла дверь и вышла из квартиры.
На работе день тянулся бесконечно. Она перекладывала накладные, сверяла цифры, ставила подписи, но мысли всё время возвращались к его самоуверенному: «Тема закрыта». Антон и правда был уверен, что она уступит. Как уступала, когда он три месяца «искал работу по душе» и жил за её счёт. Как молчала, когда он великодушно простил Валерии тот самый долг, который отдавали из их общего бюджета.
Ближе к вечеру Юлия отпросилась пораньше и вернулась домой часа за четыре до прибытия поезда.
В прихожей уже стоял густой запах дорогого мужского парфюма.