Ночной гость
Дома меня ждал Андрей. Он сидел за кухонным столом и к еде даже не притронулся, хотя с утра я оставила ему голубцы в кастрюле.
— Мама звонила, — произнёс он, не глядя на меня. — Плакала. Сказала, что ты ей милостыню предложила.
— Я предложила ей четыре тысячи гривен в месяц на аренду. На целый год. Это сорок восемь тысяч, Андрей. Милостыня, конечно.
Он поморщился.
— Ты же понимаешь, дело не только в сумме.
— А в чём тогда?
— Мама говорит, ты Дениса перед всеми опозорила. Из-за машины.
— А сам Денис что сказал?
— Денис ничего. Как обычно.
Андрей, по-моему, сам толком не понимал, о чём спорит. Просто сидел напротив, вертел на пальце обручальное кольцо. Оно стало ему велико: за лето он заметно похудел. Я опустилась на стул напротив.
— Я сегодня была у адвоката, — сказала я.
Тут он наконец поднял на меня глаза.
— Зачем?
— Затем, что во вторник к четырём сюда придут риелтор, твоя мама, Денис с Кристиной, и все дружно будут ждать от меня согласия. А я буду одна. И ты прекрасно знаешь: когда на меня давят, я обычно сдаюсь.
— Наталья, ты вообще понимаешь, что делаешь? Адвоката — против своей родни?
— Не против родни. Для себя.
Он резко поднялся, ушёл в комнату и включил телевизор. Кажется, там был футбол. Или хоккей. Сейчас уже не вспомню. У него вечно что-то с мячом или шайбой мелькало на экране.
Ближе к десяти раздался звонок в дверь. Я открыла и в первую секунду даже не узнала Дениса. Куртка распахнута, шапки нет, хотя на улице было всего плюс два.
— Можно? — спросил он тихо. — Я ненадолго. Андрею не говори.
Мы остались стоять в прихожей. Он не снял обувь, я не позвала его дальше. Со стороны, наверное, выглядело странно, но именно так всё и было.
— Наталья, я это не сам придумал, — начал он. — Это мама. После того как дачу продала, она за это ухватилась. Всё твердила: у тебя дети в сырости живут, а ты гордость свою показываешь. Да какая там гордость… Мне стыдно. Мне сорок четыре, а я прихожу просить квартиру у брата жены. То есть… у жены брата. Чёрт. У тебя.
Он коротко и неприятно усмехнулся, потом провёл ладонью по лицу.
— Веру на прошлой неделе скорая забирала. Ночью. Она задыхалась. Я её на руках сносил вниз, лифт опять стоял. Потом сидел в приёмном покое и думал: всё, что угодно сделаю, только бы вывезти их оттуда.
Я молчала. Честно говоря, у меня не находилось ни одного слова. Этот Денис — мокрый, без шапки, с потухшим взглядом — совсем не походил на того Дениса, который когда-то перестал платить за машину.
— Денис, — спросила я наконец, — а кредит ты действительно собираешься платить?
— Буду, — ответил он и почему-то отвёл глаза к вешалке, где висело моё пальто. — Постараюсь.
Вот это его «постараюсь» потом ещё долго крутилось у меня в голове.
Когда он ушёл, я ещё полночи просидела на кухне. Андрей уже спал. А я всё думала: может, он и правда не врёт? Девочка ведь задыхается. Ну подпишу я эти бумаги. Ну будет Денис платить. Или не будет. Значит, буду платить сама — двадцать три тысячи двести гривен. Зарплата у меня сорок четыре тысячи, как-нибудь протяну на оставшееся. До пенсии восемь лет. Потом ещё лет двенадцать жить на ту пенсию, которая у меня получится. И что теперь? Зато Вера будет дышать нормально.
Я даже открыла переписку с Тамарой Николаевной и набрала: «Может, завтра не приезжайте». Палец завис над кнопкой отправки. Потом я стёрла сообщение — букву за буквой.
На холодильнике у меня висит магнит из Бердянска. Мы ездили туда с Андреем лет двенадцать назад. В первый же день он обгорел так, что стал красный, как варёный рак, и потом всю неделю ходил в моей белой футболке: свои натирали плечи. Мы тогда смеялись до слёз. Но сейчас, конечно, было совсем не до этого.
Утром, около половины восьмого, позвонила Лидия. Это младшая сестра свекрови. Живёт она в Полтаве и, кажется, умудряется поддерживать отношения со всеми сразу. Мы с ней не были особенно близки, но на семейных днях рождения обычно оказывались рядом. Она неизменно приносила капустный пирог и неизменно пересаливала начинку.
— Наталья, ты только не говори, что это от меня, — заговорила она без предисловий. — Галина Ивановна вчера звонила, хвасталась. Мол, Наталья покочевряжится и подпишет, она всегда сначала характер показывает. А Денис, говорит, первый год поплатит, а дальше, если что, Наталья сама вытянет, у неё ведь зарплата нормальная. Им-то что? Кредит-то на ней будет.
— Она прямо так сказала?
— Дословно уже не повторю, но смысл именно такой. Я ей ещё сказала: Галя, ты что творишь, это же не по-человечески. А она мне в ответ: зато внуки в своей квартире жить будут.
Лидия потом ещё долго рассказывала, что у них в Полтаве снова на две недели отключили горячую воду и она моется в тазике. Я поблагодарила её, отключилась и пошла варить кофе. Выпила его прямо у окна, не садясь. Во дворе дворник сгребал опавшие листья в одну кучу, ветер тут же разметал их обратно, и он снова принимался за работу. Я успела допить всю чашку, а он всё продолжал сгребать.
Потом я снова открыла чат с Тамарой Николаевной и написала: «Жду вас в четыре. Адрес прежний».
Бумаги на кухонном столе
Во вторник ровно к четырём собрались все. Свекровь пришла в нарядной кофте и с брошкой на груди. Денис с Кристиной — без детей. Андрей тоже был дома, хотя с самого утра не сказал мне ни слова.