Так за мной и закрепилось это слово — безотказная.
Можно, конечно, сказать, что я сама всё допустила. Сама приучила, сама годами соглашалась, сама подставляла плечо, когда меня даже не спрашивали, выдержу ли. Возможно, так и было. Но в понедельник утром я открыла глаза уже с совершенно чётким решением: во вторник к четырём часам я приду не одна.
Понедельник и адвокат
В аптеке утро началось как обычно. Первым почти сразу появился Виктор Михайлович и, как по расписанию, купил десять упаковок пластыря. Он делал это каждый понедельник уже третий год подряд. Мы с девочками не раз строили догадки, зачем одному человеку столько пластыря, но правды так и не узнали. Спросить напрямую было неловко.
Галина Ивановна позвонила около половины десятого.
— Наталья, ты уж не держи зла за вчерашнее, — заговорила она мягким голосом. — Я же не со злости. Диана во вторник подойдёт, ты паспорт приготовь и на работе справку о доходах возьми, она сказала, что понадобится.
— Галина Ивановна, никакую справку я брать не собираюсь.
— Это как — не собираешься? Мы ведь уже обо всём договорились.
— Это вы договорились. А я сказала «нет».
— Наталья, ну что ты начинаешь? Ты же у нас всегда выручала. Мы же семья.
И тогда я произнесла то, что обдумывала ночью. В голове я называла это последней попыткой решить всё мирно.
— Давайте так. Я не буду ни заёмщиком, ни поручителем у Дениса. Но помочь готова иначе. Пусть Денис хотя бы год проживёт без просрочек, оформит небольшую кредитку, закроет её вовремя, приведёт кредитную историю в порядок. А пока я могу доплачивать им за аренду, чтобы они съехали из квартиры с плесенью и нашли нормальное жильё. Четыре тысячи гривен в месяц в течение года. Всего сорок восемь тысяч. Это я потяну.
На другом конце провода стало тихо.
— Это подачка, — наконец сказала свекровь. — А нам квартира нужна. Своя. Ты ведь понимаешь, что это разные вещи?
— Понимаю. Разница в том, что квартира будет оформлена на меня, а не на Дениса.
— Ох, Наталья… Какая же ты стала тяжёлая.
Она отключилась.
Я ещё несколько секунд стояла возле кассы, держа телефон в руке, пока Полина, мой фармацевт, не кивнула на очередь. Потом, когда покупателей стало меньше, она зашла ко мне в подсобку.
— Опять свекровь?
— Опять.
— Наталья Сергеевна, вы только не сердитесь, но вы же сами всех приучили. За коллег смены берёте, деньги в долг даёте, в выходные выходите. Люди просто знают, на какую кнопку нажать.
— Полина, иди работай.
— Иду, — сказала она.
Но мы обе понимали, что она права.
В обед я сама набрала Дениса. Ответил он не сразу.
— Денис, я хочу, чтобы ты услышал это от меня, — сказала я. — Я не против тебя. Я против того, чтобы на мне висел долг на двадцать лет. Я могу помочь вам с арендой.
— Наташ, — начал он и замолчал.
По шуму в трубке было слышно, что он на улице. Ветер заглушал слова.
— Ты маме скажи, — наконец произнёс он. — Я-то тут при чём?
— Ты как раз при чём. Платить потом будешь ты. Или не будешь.
— Ну вот маме и скажи, — повторил Денис.
И я поняла, что разговора с ним тоже не получится.
Адвоката мне порекомендовала Полина. Её сестра год назад разводилась и делила квартиру, и именно эта женщина помогла ей довести всё до конца. Звали её Тамара Николаевна. Я позвонила в два часа дня, а уже к шести сидела у неё в офисе на улице Соборности в Полтаве, на третьем этаже старого дома без лифта. В узком коридоре стоял чей-то детский велосипед с розовыми кисточками на руле, и я чуть не споткнулась о переднее колесо.
Тамара Николаевна оказалась невысокой, сухощавой женщиной лет шестидесяти, с коротко подстриженными седыми волосами. Она слушала внимательно, не перебивая, только время от времени делала пометки в блокноте.
— Итак, Наталья Сергеевна, — сказала она, когда я закончила. — Принудить вас стать заёмщиком никто не имеет права. Без вашей подписи и без вашего личного присутствия в банке никакой кредит на вас оформить не смогут. В этом смысле опасаться нечего.
— Я не этого боюсь.
— А чего именно?
— Того, что снова соглашусь, — вырвалось у меня.
Я сама удивилась, что сказала это вслух.
Тамара Николаевна только кивнула. Похоже, такие признания она слышала часто.
— Тогда смотрим дальше. Если вы откажетесь, они, вероятнее всего, начнут давить на вашего мужа. Попробуют сделать его заёмщиком или поручителем — в этом банке, в другом, на меньшую сумму, неважно. Но долг, оформленный в браке и якобы на нужды семьи, суд при определённых обстоятельствах может признать общим. Тогда отвечать по нему придётся вам обоим. Если хотите заранее себя обезопасить, нужен брачный договор. В нём можно прописать, что каждый отвечает только по тем долгам, которые оформил лично на себя. И имущество, приобретённое за счёт таких кредитов, тоже принадлежит тому, кто эти обязательства взял.
— Он такое не подпишет.
— Возможно, — спокойно сказала она. — Но тогда вы хотя бы увидите, что именно он выбирает.
Ещё Тамара Николаевна подготовила для меня письменный отказ. Короткий, без лишних формулировок: я, такая-то, не даю согласия выступать заёмщиком, созаёмщиком или поручителем по любым кредитным обязательствам в интересах Дениса Павловича. Дата. Подпись.
— Это для риелтора, — пояснила она. — Чтобы потом вам не рассказывали, будто вы что-то обещали и просто передумали.
— А во вторник к четырём вы сможете приехать? — спросила я.
Она открыла ежедневник, пробежала глазами по записям и что-то зачеркнула ручкой.
— Смогу. Выезд будет стоить три тысячи сто гривен.
Я перевела ей деньги сразу же, в коридоре, рядом с тем самым детским велосипедом с розовыми кисточками на руле.