Но разговора, по сути, так и не случилось. Либо Дмитрий сказал что-то настолько мягко и расплывчато, что это не произвело на Ольгу никакого впечатления: уже в следующий раз она позвонила не с вопросом, а с распоряжениями. Уточняла, какой именно торт заказывать и где, куда лучше убрать машины, чтобы всем хватило места, и напоминала, что мангал надо подготовить заранее, потому что у Сергея болит спина и долго стоять у жара он не сможет.
Марина решила: ладно, праздник она устроит. Всё купит, всё приготовит, всех накормит. Но вместе с этим внутри у неё созрело и другое решение — тихое, холодное, окончательное.
За продуктами она ездила без суеты. Складывала в корзину нужное и тут же заносила в телефон каждую покупку, каждую цену, до последней гривны. Баранину выбрала приличную, свежую, но по скидке: устраивать роскошь за чужой счёт она больше не собиралась. Салатов наметила три — сытные, аккуратные, без показного размаха. Из напитков взяла вино, лимонад и воду.
Дмитрий помогал ей расставлять столы, цеплять гирлянды, разводить огонь в мангале. Он ходил рядом виноватый, услужливый, будто пытался делом загладить то, на что не хватило слов. Марина смотрела на него и молчала. О своём плане она ему не сказала ни слова.
Гости начали съезжаться около четырёх. Ольгины подруги оказались шумными, бойкими женщинами: едва выйдя из машин, они тут же захотели осмотреть участок, щупали листья на клумбах, восторгались баней, громко повторяли, какая здесь красота и как им повезло с местом. Ольга принимала эти похвалы с таким видом, словно дом и двор принадлежали ей одной.
Шашлык удался. Марина это знала точно: мясо она жарить умела. Салаты тоже вышли хорошими — ровно такими, как надо. Но примерно через час после начала застолья, когда Ольга осушила первый бокал и заметно порозовела, начались замечания.
— Вот мясо, — протянула она достаточно громко, с той самой снисходительной интонацией, когда человек будто бы критикует ради твоего же блага. — Сразу чувствуется, что взяли подешевле. Я всегда говорю: на праздник нельзя экономить на качестве.
Разговоры за столом на миг стихли. Марина отложила вилку и подняла глаза.
— Мясо нормальное, — спокойно ответила она.
— Ну, кому как, конечно. — Ольга усмехнулась, обернувшись к подругам. — У нас на старой даче сосед держал хозяйство, вот у него баранина была такая, что язык проглотишь. А здесь… — она неопределённо повела ладонью. — Мариночка, а тебе не кажется, что в салате майонеза многовато?
— Мне кажется, что ровно столько, сколько нужно.
— Возможно, возможно. У всех вкусы разные. — Золовка подцепила вилкой кусок мяса. — И напитков, по-моему, взяли маловато. Для дня рождения как-то бедненько. У девочек уже бокалы пустуют.
Одна из подруг тут же потянулась к бутылке и сказала, что всего хватает с головой, но Ольга уже перескочила на другую тему, и неловкость будто прокатилась по столу волной и ушла.
Марина сидела, жевала, улыбалась, когда требовалось. Внутри у неё поднимался тугой ком, становилось тяжело вдохнуть полной грудью. Она смотрела на Ольгу — нарядную, довольную собой, в новом платье, с ногтями цвета спелой вишни — и ждала подходящего момента.
Он наступил, когда начали вручать подарки. Подруги одна за другой подходили с пакетами, коробками и конвертами, обнимали Ольгу, целовали в щёки, произносили тёплые пожелания. Ольга принимала всё с привычной уверенностью человека, который считает внимание чем-то само собой разумеющимся. Конверты она вскрывала прямо при всех и деньги не убирала, а пересчитывала за столом — спокойно, неторопливо, совершенно не смущаясь.
Марина поднялась со своего места.
Она обошла стол и остановилась рядом. В этот миг Ольга держала в пальцах крупную купюру и что-то оживлённо говорила подруге, сидевшей сбоку. Марина подошла почти вплотную.
— Весь май вы ели шашлыки за наш счёт, — произнесла она негромко, но так, что услышали все. — Пора оплатить хотя бы часть.
И она выдернула купюру прямо из пальцев наглой золовки.
Тишина обрушилась мгновенно, будто тяжёлая крышка на кастрюлю.