— Летом вы сами приезжаете, это понятно, мы же не совсем без совести. А осенью дом всё равно стоит закрытый. Что ему зря сыреть? Мы порядок наводим, печь протапливаем, чтобы стены не тянули влагу. Мы, между прочим, думали, что помогаем.
— Помогаете, значит, — тихо сказала я. — Ольга, а спросить у нас разрешения было невозможно?
— Я была уверена, что вы не станете возражать.
— Уверена? Или тебе просто так удобнее было считать?
Она резко покраснела. На лице проступили пятна, губы сжались.
— Ты сейчас серьёзно? Ты меня в чём-то обвиняешь? Я родная сестра твоего мужа! Мы не посторонние люди, мы семья!
— Семья сначала стучит и спрашивает, можно ли войти, если дом ей не принадлежит, — произнесла я ровно, хотя внутри меня уже всё гудело от злости. — Я хочу, чтобы ты вернула ключи. И чтобы без нас вы туда больше не ездили. Захотите побыть на даче — позвоните заранее. Обсудим. Может, и вместе выберемся.
Ольга молчала долго. Потом перевела взгляд на Андрея, будто ждала, что он вмешается и встанет рядом с ней. Но Андрей промолчал.
— Ладно, — наконец выдавила она. — Будет по-твоему. Не поедем больше. Раз для тебя это такая трагедия.
— Ключи, Ольга.
— Они у нас дома. Потом завезу.
Привезла она их тогда или нет, я уже потом так и не смогла восстановить в памяти. В тот вечер я поверила ей на слово. Я вообще слишком часто верю людям, и, как позже оказалось, именно это было моей самой опасной привычкой.
Прошло несколько недель. Осень стала по-настоящему золотой: воздух прозрачный, мягкий, над садами по утрам висит тонкий запах дыма, а листья будто светятся изнутри. Андрея неожиданно отправили в срочную командировку, и он уехал на несколько дней, расстроенный, что выходные пройдут без нас.
В то утро солнце било в окна так щедро, что сидеть дома показалось преступлением. Я взяла на работе отгулы, разбудила Полину, и мы быстро решили ехать на дачу. Дочь обрадовалась так, словно ей пообещали настоящее приключение: засунула в рюкзак любимую книгу, плед, какие-то мелочи и всё время тихонько напевала.
Мне тоже давно хотелось туда. Хотелось тишины, деревянной веранды, последней облепихи на ветках, прохладного воздуха, в котором уже угадывалась близкая зима. Хотелось просто посидеть без разговоров и почувствовать, что это место всё ещё наше.
Трасса оказалась почти пустой. Я ехала спокойно, не спеша, поглядывая на жёлтые деревья по обе стороны дороги. Настроение было лёгкое, почти праздничное. О недавнем разговоре с Ольгой я даже не вспоминала всерьёз. Она ведь обещала. А обещание, сказанное в лицо и при свидетелях, всё-таки должно что-то значить.
Когда мы подъезжали к нашей улице, я ещё издалека увидела дымок. Тонкая сизая струйка тянулась над крышами. Сначала я решила, что соседи жгут листву или растапливают печь. Но, свернув к воротам, заметила серый внедорожник Дениса. Он стоял прямо возле нашей калитки.
Я выключила двигатель и несколько секунд просто сидела, не в силах пошевелиться. Сердце забилось где-то в горле.
— Мам, это тётя Ольга? — тихо спросила Полина.
— Похоже.
— А ей разве можно сюда приезжать?
Я ничего не ответила. Вышла из машины, подошла к калитке и дёрнула ручку. Калитка была открыта. Я прошла по дорожке к дому. Из сада доносились музыка, смех и звонкие детские голоса. В воздухе густо пахло жареным мясом. С каждым шагом внутри поднималось что-то тяжёлое, раскалённое, такое, что уже невозможно было удержать.
Они устроились под яблоней — именно там, где мы летом обычно ужинали всей семьёй. Наш стол был застелен моей скатертью. На нём стояли мои тарелки, мои чашки, моя фарфоровая сахарница, привезённая когда-то из поездки и хранимая мной как дорогая память. Денис хлопотал у мангала и переворачивал шампуры. Свекровь сидела в моём плетёном кресле, закутавшись в мой плед. Дети Ольги носились между грядками, которые я совсем недавно аккуратно перекопала. А сама Ольга, повязав мой фартук, раскладывала по столу салаты.
Первой нас заметила племянница.
— Тётя Марина приехала! — радостно закричала она.
Все разом обернулись. Ольга застыла с миской в руках. Денис неловко распрямился у мангала, так и не выпустив шампур. Свекровь лишь приподняла брови. В её взгляде не было ни смущения, ни вины — скорее раздражение, будто это я явилась не вовремя и нарушила их отдых.
На несколько секунд повисла такая тишина, что стало слышно, как в мангале потрескивают угли.
— Марина, мы просто решили немного посидеть на свежем воздухе, — первой заговорила Ольга. Голос у неё был слишком бодрый, почти звенящий от фальши. — Погода чудесная, дома сидеть жалко. Мы подумали, вы заняты, вот и не стали отвлекать.
— Не стали отвлекать, — повторила я, чувствуя, как губы двигаются почти сами по себе. — Взяли ключи, которые обещали вернуть. Приехали в мой дом, пока Андрея нет. Накрыли мой стол. И надели мой фартук.
— Ну зачем ты сразу начинаешь, — вмешалась свекровь, поправляя на коленях плед. — Ещё и при детях. Мы же не чужие какие-нибудь и не воры. Родня всё-таки. Посидим, поговорим, а после всё уберём, как было.