На столе теснились домашний пирог, миска солёных огурцов, рассыпчатая картошка, щедро посыпанная укропом, и трёхлитровая банка смородинового компота. Степан уткнулся в телефон и почти не поднимал глаз, Вера старательно выводила на салфетке лошадь с длинной гривой. Юлия, обычно шумная и быстрая на слово, сейчас только бросала короткие взгляды на мать и упорно молчала.
Галина Степановна звякнула вилкой по краю стакана, привлекая внимание.
— Раз уж все здесь, скажу сразу. Наша Ирина получила от тёти квартиру. Мы подумали, обсудили и решили, как будет правильнее по-семейному. Ирина оформит её на Кирилла. Внуку, на будущее. А пока Кирилл в Киеве, там поживёт Юлия с детьми. За коммуналку платит, порядок поддерживает, квартира не пустует. Всем польза. Кирилл не против, он мне сам сказал.
— Вот это я понимаю, по-родственному! — тётя Наталья с одобрением хлопнула ладонью по клеёнке. — Молодец, Галя. И детям крыша над головой, и жильё без дела не стоит. Мы с Олегом когда-то в одной комнате шестеро ютились — и ничего, выжили.
— Ты ютилась шестеро, а слушаю я об этом уже сорок лет, — буркнул дядя Олег, потянувшись к огурцам.
Юлия наконец заговорила, но голос у неё вышел неуверенный:
— Мам… там только ключи почему-то не подходят. Я вчера заехала, хотела шторы повесить, а ключ в замок не входит. Решила, может, заклинило.
Все разом посмотрели на Ирину.
— Ничего не заклинило, — спокойно сказала она. — Я в среду замок сменила.
— Сменила? — Галина Степановна так и застыла с вилкой в руке. — Это ещё зачем?
— Потому что в мою квартиру вошли без моего ведома. С рулеткой. А заодно оставили коробку с надписью: «Вера. Зимнее».
— Это мои сапожки! — оживилась Вера. — Те, с помпонами!
— Сапожки с помпонами я тебе завтра сама привезу, — мягко ответила Ирина, а потом снова повернулась к свекрови. — Галина Степановна, давайте без спектакля и по пунктам. Дарить квартиру я никому не собираюсь. Тётя Лариса оставила завещание на меня. И последние три года ухаживала за ней тоже я. Мы с Андреем планировали сдавать эту квартиру и откладывать Кириллу на первый взнос.
— Так ведь всё равно Кириллу… и всем своим…
— Бабуль, — Кирилл положил вилку на тарелку. — Ты мне сказала, будто мама сама так решила. Но она ничего подобного не предлагала. За двадцать семь лет ты позвонила мне на совершеннолетие и после выпускного. А тут вдруг шесть звонков за две недели, ещё и паспорт попросила переслать. Я, честно говоря, испугался: подумал, что ты заболела.
— Кирилл, ну разве можно так с бабушкой разговаривать! — всплеснула руками тётя Наталья.
— Тётя Наталья, я с бабушкой разговариваю нормально, — ответил он. — И за ботиночки сейчас верну.
Он что-то нажал в телефоне. В кармане фартука Галины Степановны тут же звякнуло уведомление о переводе.
Ирина вынула из сумки прозрачную папку с бумагами.
— Юлия, я тебе предлагаю по-честному. Договор аренды на одиннадцать месяцев. Посторонним я бы сдала за девять тысяч двести гривен. С тебя прошу шесть тысяч плюс коммунальные по счётчикам, примерно две тысячи четыреста. Разница в три тысячи двести гривен каждый месяц — мой подарок Степану и Вере. За год это выходит тридцать восемь тысяч четыреста гривен.
Юлия взяла лист, пробежала глазами строки и начала беззвучно считать губами.
— Шесть тысяч… Ирин, у меня зарплата шестнадцать тысяч восемьсот и алименты три тысячи шестьсот. С коммуналкой получится восемь тысяч четыреста.
— Что значит договор? — Галина Степановна резко поднялась. — С родной сестрой мужа договор заключать? Ты нас кем считаешь, чужими жильцами?
— Я считаю вас родственниками. Именно поэтому шесть тысяч, а не девять двести.
— Андрей! — свекровь повернулась к сыну. — Ну скажи ты ей хоть что-нибудь!
Андрей сидел молча, глядя в тарелку с картошкой. Потом медленно поднял голову.
— Мам, я зря дал тебе ключи. Квартира Ирины. Как она решит, так и будет.
— То есть сестра с детьми пусть остаётся на улице, а тебе всё равно?
— Сестра с детьми живёт у тебя, — устало ответил Андрей. — Ты же сама всегда повторяла, что внуки — это счастье.
В этот момент за калиткой коротко просигналила машина. У забора притормозила старая серая легковушка. Из неё выбрался высокий худой старик в камуфляжной куртке. В одной руке он держал ножовку, в другой — пакет с яблоками.
— Галиночка, я забор подлатать приехал, как договаривались! — крикнул он ещё от калитки, а потом заметил полную веранду людей и смутился. — Ой. Добрый день.
— Дядя Виталий! — Вера тут же соскочила со скамейки.
— Это дядя Виталий, — не отрываясь от телефона, пояснил Степан. — Он нам мороженое покупает, когда бабушка забирает нас из бассейна.
— Степан, вот с этого места, пожалуйста, подробнее, — медленно произнесла Юлия.
Галина Степановна покраснела так густо, будто снова оказалась девчонкой на выпускном. Старик аккуратно положил ножовку на перила.
— Галиночка, так ты им ещё не рассказала? Про Новый год?
— Виталий Юрьевич Сомов, майор в отставке, — представился старик и протянул руку Андрею. — Мы с Галиной Степановной уже полтора года гуляем в парке. С палками.
— С лыжными, только без лыж? — уточнил дядя Олег.
— Скандинавская ходьба, молодой человек.
Дяде Олегу было семьдесят два, и обращение «молодой человек» так ему понравилось, что он тут же подвинулся, освобождая гостю место на лавке.
— В мае я сделал Галине Степановне предложение, — продолжил Виталий Юрьевич, присаживаясь. — Она сказала: к Новому году. Вот я и жду.
Ирина молча взяла пустой чайник и ушла в дом. Через минуту за её спиной скрипнула дверь.
Галина Степановна опустилась на табурет у печки и сняла с головы косынку.
— Мне семьдесят пять, Ирина, — тихо сказала она. — Двенадцать лет я с внуками. Сплю на диване в проходной комнате. А до самой ночи по лестнице цокают Юлины клиентки. Виталий зовёт расписаться. У него однокомнатная, но там Марк с женой и собакой, а сам Виталий на кухне на раскладушке спит. Куда мне его привести? В проходную? При Юлии? Она же скажет: мама, ты совсем с ума сошла на старости лет. Я не смогла ей сказать. Стыдно было.
— А со мной так поступать не было стыдно? — спросила Ирина. — Кириллу звонили, у Андрея ключи взяли, паспорт для нотариуса просили.
Галина Степановна сжала косынку в руках.
— Я думала, что всё мирно получится. Квартира ведь всё равно осталась бы в семье, потом Кириллу бы досталась.