Теперь же она не сделала ничего из этого. Не потянулась к нему, не стала смягчать сказанное, не начала придумывать ему оправдания. Напротив, глядя на его надутый профиль, Наталья вдруг ощутила не жалость, а тяжелое, вязкое отвращение.
В памяти сам собой всплыл недавний случай — всего месяц назад они ездили на юбилей к его отцу, Максиму Павловичу. У Натальи тогда с самого утра першило в горле, ломило тело, а градусник упрямо показывал 37,8. Было ясно: начинается ангина.
— Дмитрий, я правда не доеду, — сипло сказала она, закутавшись в плед и почти провалившись в диван. — Меня трясет, я еле стою.
— Наталья, ты серьезно сейчас? — он даже не повернулся к ней, продолжая перед зеркалом поправлять галстук. — У папы юбилей. Там соберется вся родня. Ты должна быть рядом со мной. Выпей таблетки, приведи себя в порядок и не устраивай сцен. Не надо портить людям праздник. Это, между прочим, неуважение к моей семье.
И она поехала.
Весь вечер Наталья просидела среди громких тостов, звона бокалов и чужого веселья, украдкой запивая жаропонижающее в ванной. Она выжимала из себя улыбку, заставляла себя есть пересоленную селедку под шубой, которую приготовила Татьяна Ивановна, и терпеливо слушала колкие замечания свекрови, замаскированные под заботу.
— Наташенька, какая ты сегодня бледная, — тянула Татьяна Ивановна, одновременно перекладывая Дмитрию самый аппетитный кусок мяса. — Это Дмитрий тебя так замучил или ты совсем готовить перестала? Небось одними полуфабрикатами живете. Тебе бы витаминки попить.
А Дмитрий в тот вечер буквально светился. Идеальный сын, душа компании, любимец родни. Он произносил красивые тосты, громко смеялся, обнимал отца за плечи. Никого не интересовало, есть ли у Натальи силы сидеть за этим столом. В доме его родителей она превращалась в образцовую невестку, которая обязана выглядеть счастливой, даже если ее знобит и горло горит огнем. Там Дмитрий требовал от нее безупречной улыбки, полной вовлеченности и красивой картинки для семьи.
Но когда речь заходила о ее родителях, их время, старания и чувства в его системе ценностей не весили почти ничего.
Следом всплыло другое воспоминание. Февраль, мороз, серое воскресенье. Ирина Юрьевна в свой единственный выходной поднялась чуть ли не на рассвете: перекрутила фарш, налепила целую гору домашних пельменей, накрыла стол и ждала их к обеду. Андрей Сергеевич даже достал настойку, которую берег для семейной встречи.
До выхода оставался примерно час. Дмитрий уже был в джинсах и свитере, но вдруг прошел в гостиную, тяжело опустился на диван и взял пульт.
— Знаешь, я сегодня не в том состоянии, чтобы с кем-то разговаривать, — лениво произнес он, щелкая каналами. — Давай никуда не поедем. Скажи им, что у нас трубу прорвало. Или что тебе плохо стало, давление поднялось. Мне все равно. Я с этого дивана не встану.
— Дмитрий, ну как это? — Наталья попыталась возразить. — Мама с утра готовит, папа нас ждет…
— И что? — он даже не посмотрел на нее. — Теперь я должен через силу изображать радость из-за пельменей? У меня тяжелая неделя была, сложный проект, я имею право выдохнуть. Позвони и отмени.
И она звонила.
Стояла посреди комнаты, краснела от стыда, врала про внезапное недомогание и слушала, как на другом конце провода мама старается не показать разочарование.
— Ничего, доченька, главное — здоровье, — мягко сказала тогда Ирина Юрьевна. — Пусть Дмитрий отдохнет, работа у него нервная. Пельмени уберу в морозилку. Приедете в другой раз, когда получится.
Годами Наталья была прослойкой между мужниным эгоизмом и собственной семьей. Она смягчала, объясняла, прикрывала, брала на себя чужую неловкость и чужой стыд.
А теперь вдруг увидела все без привычного тумана. Дмитрий не просто уставал и не просто нуждался в отдыхе. Он был убежден: его удобство — высший закон, вокруг которого должны вращаться остальные. Родители жены в его представлении существовали где-то на уровне обслуживающего персонала: позвали — пришли, отменил — проглотили, хозяин не в настроении — все замерли и не мешают.
Прошел еще месяц, и наступили майские выходные — время, когда все традиционно выбирались на шашлыки. Для Дмитрия эти праздники начались с провала: долгожданная рыбалка с друзьями сорвалась. У одного сломалась машина, другие успели переругаться между собой, и тщательно выстроенные планы развалились в один день. К майским праздникам Дмитрий подошел злым, вымотанным и до предела раздраженным.