— Нет, — сам за него ответил юрист. — Следовательно, заключённый вами договор подряда не имеет юридической силы. По нему нельзя начинать ни демонтаж, ни ремонт, ни перепланировку. Вы не вложили в это жильё ни одной гривны и, что важнее, не имели права вкладывать. А ваш брачный контракт в данной ситуации — просто лист бумаги без реального значения.
Лицо Антона стало меняться прямо на глазах: сначала побледнело, потом пошло красными пятнами. Огромный кредит уже был оформлен лично на него, деньги ушли Кириллу, а тот успел выставить штраф за сорванные подготовительные работы.
— Ах ты… дрянь! — процедил Антон и рванулся ко мне, но адвокат мгновенно встал между нами. — Да подавись ты своей квартирой! Сына ты всё равно не получишь! Я сейчас же зарегистрирую Егора здесь, по месту моей регистрации! Имею полное право, твоё согласие мне не нужно! Буду жить тут вместе с ним!
— Опять мимо, Антон, — устало сказала я. — Егору уже оформлена регистрация в квартире моей мамы. А это жильё сегодня в одиннадцать утра я официально передала в долгосрочную аренду.
Я кивнула в сторону входной двери. Через мгновение в прихожей появились двое крепких, широкоплечих мужчин. В руках у одного был договор аренды, у второго — связка ключей. Они молча окинули взглядом Антона и его мать, и в этом взгляде не было ни капли дружелюбия.
— Поэтому собирай свои туфли, Антон, забирай Галину Павловну и освобождай помещение. Кредит будешь выплачивать сам — может, это поможет тебе протрезветь. И передай своему юристу: подобные схемы срабатывают только тогда, когда у второй стороны нет ни ума, ни самоуважения. А я слышала весь ваш разговор в тот вторник, когда стояла за дверью спальни.
Галина Павловна медленно сползла по стене, словно из неё вынули все силы. Антон же остался посреди комнаты с перекошенным лицом, сжимая в руке никому больше не нужные сметы.
После того дня ни он, ни его мать так и не смогли прийти в себя. Их собственная жадность, самоуверенность и вера в безнаказанность обернулись против них. Кредит, который Антон так бодро и самодовольно взял на своё имя, оказался тяжёлой петлёй на шее.
Банк не интересовали ни семейные драмы, ни сорванные планы, ни внезапные проблемы. Каждый месяц он требовал платежи строго по графику. А руководитель строительной компании Кирилл, взбешённый проваленными договорённостями, закупленными впустую материалами и простоем бригады, удержал с Антона внушительную неустойку. Вскоре после этого он вообще уволил его, решив не связываться с таким ненадёжным прорабом.
Так несостоявшийся «хозяин элитной квартиры в историческом доме» оказался в крошечном, пропахшем старой мебелью жилье вместе с вечно раздражённой матерью. Мигрень Галины Павловны, прежде появлявшаяся исключительно в удобные для неё моменты, быстро стала почти постоянной. Каждый вечер она пилила сына за то, что он «упустил такую выгодную партию». В их тесной квартире скандалы не прекращались ни на день.
Развод прошёл быстро, сухо и без лишних сантиментов. В суде Антон пытался разыграть несчастного отца, громко говорил о своих правах на ребёнка, просил признать договор подряда действительным и даже пробовал представить меня мошенницей.
Но мой адвокат не дал ему ни малейшего пространства для манёвра. Судья внимательно изучила документы, поддельные сметы и выписку из Государственного реестра недвижимых памятников Украины, после чего лишь с явным отвращением покачала головой. Квартира, конечно, осталась за мной полностью. Место проживания маленького Егора также определили со мной.
Зато алименты Антону назначили в твёрдой и весьма ощутимой сумме. Теперь платить он обязан регулярно, иначе к кредитным долгам прибавятся ещё и санкции исполнительной службы. От прежнего уверенного, ухоженного мужчины, привыкшего производить впечатление успешного человека, не осталось почти ничего. На оглашение решения он пришёл осунувшийся, с потухшим взглядом, серым лицом и в дешёвой мятой сорочке.
А я начала всё заново. Просто вычеркнула этих людей из своей жизни, как вырывают испорченную страницу из тетради. Стабильная арендная плата за квартиру в центре стала для меня серьёзной поддержкой во время декрета. Благодаря этим деньгам я смогла нанять хорошую няню и спокойно обеспечивать сына всем необходимым.
Мы с Егором живём в просторной и тёплой квартире моей мамы. Здесь нет показного благополучия, фальшивых улыбок и напряжённой тишины перед очередной бурей. Здесь есть настоящая забота, любовь и спокойствие, которое не нужно изображать перед чужими людьми.
Иногда я всё же вспоминаю тот душный майский вторник. И каждый раз мысленно благодарю судьбу за то, что тогда решила сама отвезти Галине Павловне лекарства. Узнать о предательстве было больно до онемения. Но куда страшнее было бы прожить годы рядом с людьми, которые называли тебя семьёй, а на самом деле видели в тебе лишь удобный источник выгоды.