— Марина, ты что, мне не веришь? — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — К чему эти формальности? Мы же семья.
— Глупый ты мой, — я ласково коснулась его плеча, не давая развить возмущение. — Это не моя прихоть, а банковская необходимость. Для крупного займа им нужны гарантии. Мне знакомая из недвижимости объяснила: прорабу с неофициальными доходами такую сумму просто так не одобрят. А если в брачном договоре будет прописано, что квартира остаётся моей личной собственностью, но при разводе я обязана компенсировать тебе половину реально произведённых и подтверждённых расходов на ремонт, банк увидит обеспечение. И тогда кредит могут согласовать хоть за сутки.
Уже на следующий день Антон вместе с Галиной Павловной понеслись к своему юристу. Тот внимательно прочитал предложенную формулировку и довольно потер ладони:
— Да это же подарок. Подписывайте, не сомневайтесь. Если она обязуется вернуть половину затрат, а мы нарисуем смету на два миллиона четыреста тысяч гривен, таких денег у неё всё равно не окажется. Потом через суд спокойно заберёте долю в квартире в счёт долга.
Они решили, что я сама шагнула в расставленную ими западню. Только брачный договор готовил не их знакомый стряпчий, а лучший семейный адвокат в городе. И в документе имелась одна незаметная строчка, которая превращала весь их хитрый план в пыль.
Следующие три месяца стали для меня настоящей проверкой нервов. Я каждый день выдерживала приторную заботливость Антона, его разговоры о плитке, перегородках, дизайнерских решениях и «нашем будущем семейном гнёздышке». В конце августа у меня родился крепкий здоровый сын Егор. Антон устроил выписку почти как городское мероприятие: шары, музыканты, видеосъёмка, цветы напоказ.
А уже наутро после возвращения из роддома он появился в спальне с внушительной папкой бумаг.
— Мариночка, всё получилось! — сиял он. — Вот одобренный кредит, вот договор подряда с Кириллом. Сегодня едем к нотариусу, подписываем брачный контракт, завтра регистрируем Егора и начинаем сносить стены!
В нотариальной конторе Антон Сергеевич поставил подпись с таким видом, будто оформлял себе королевский титул. В договоре чёрным по белому значилось: квартира является личной собственностью Марины, а при расторжении брака супруг вправе требовать компенсацию в размере пятидесяти процентов от стоимости документально подтверждённых и фактически выполненных расходов на неотделимые улучшения жилого помещения.
— Ну вот, любимая, — объявил он уже на улице, убирая экземпляр договора в папку, — теперь заживём в нормальном доме!
На следующее утро Антон уехал на работу, явно предвкушая, как вечером вернётся и застанет мою квартиру уже в состоянии строительного разгрома. Но ровно в два часа дня во двор с резким скрипом тормозов влетело такси. Из машины выскочила Галина Павловна — и застыла на месте.
У подъезда стоял грузовой фургон мувинговой компании. Рабочие аккуратно заносили внутрь последние коробки и остатки мебели.
Я сидела на единственном стуле посреди совершенно пустой гостиной. К тому моменту мои вещи, кроватка Егора, коляска, техника и документы уже были перевезены в новую съёмную квартиру, адрес которой Антон узнать не должен был. Рядом со мной спокойно стоял мой адвокат.
Дверь распахнулась так резко, будто её собирались вырвать вместе с коробкой. В квартиру ворвался побледневший Антон, следом, хватая ртом воздух, влетела Галина Павловна.
— Марина! — сорвался он на визг. — Что ты устроила?! Где мебель? Ты в своём уме? Мы же ремонт начинаем!
— Ремонта не будет, Антон, — ответила я ровно. — И семьи нашей больше тоже не будет. Брак закончен.
Я достала из сумки плотный конверт и положила его на подоконник. Антон дрожащими пальцами выдернул бумаги. Это было заявление о расторжении брака, взыскании алиментов и определении места проживания ребёнка со мной.
— Ты совсем рассудок потеряла?! — взвилась Галина Павловна. — А про брачный договор забыла? Теперь ты моему сыну миллионы гривен за ремонт должна! Кредит уже запущен, деньги у Кирилла! Мы твою квартиру через суд продадим!
Я не выдержала и рассмеялась — громко, почти с облегчением.
— Ах, Галина Павловна… Чтобы я была обязана выплатить хоть одну гривну по этому договору, ремонт сначала нужно действительно выполнить и подтвердить документами. А любые строительные работы в этой квартире запрещены законом.
— С чего это вдруг?! — Антон растерянно моргнул. — Я прораб, я сам вижу: перегородка не несущая!
Мой адвокат сделал шаг вперёд и достал из папки документ с синей печатью.
— Антон Сергеевич, ровно три месяца назад этот дом был официально внесён в Государственный реестр недвижимых памятников Украины как объект культурного наследия и памятник архитектуры. Согласно Закону Украины «Об охране культурного наследия», любые перепланировки здесь возможны только после историко-культурной экспертизы и соответствующего разрешения. Выполнять такие работы имеет право исключительно подрядчик с лицензией Министерства культуры.
Он поднял глаза на Антона и холодно уточнил:
— У компании «Кирилл и партнёры» есть лицензия Министерства культуры?