От этих слов у меня будто сжало внутри, под самыми рёбрами. Я несколько секунд просто молчала, не в силах выдавить из себя ни звука.
— Полина, я не заставляю тебя вставать на чью-то сторону, — наконец сказала я. — Но если тебе нужны не разговоры, а доказательства, я пришлю бумаги. И спроси у отца прямо, кто при всех достал мой чек.
Я переслала ей квитанции и выписку по квартире. Ответ пришёл только спустя несколько часов: «Платежи увидела. Я не знала. Поговорю с папой». Ни слова сочувствия, ни извинений. И от этого стало ещё тяжелее. Мне хотелось, чтобы она сразу всё поняла, без разбирательств и сомнений. Теперь я понимаю: она имела право разобраться сама.
В субботу, восьмого ноября, у входной двери вдруг загрохотали колёсики большой дорожной сумки. Я вышла из комнаты Полины и увидела незнакомого мужчину лет тридцати пяти с двумя чемоданами. Он уже снимал обувь, а Галина Сергеевна крутилась рядом, протягивая ему тапочки.
— Это Руслан, мой племянник, — объявила она таким тоном, будто всё давно решено. — Из Сум приехал, работу будет искать. До весны поживёт в маленькой комнате. Она же всё равно пустует.
— В этой комнате сейчас живу я, — спокойно ответила я. — И со мной никто ничего не обсуждал.
Руслан выпрямился и растерянно посмотрел то на меня, то на тётю. Видно было, что такой встречи он не ожидал.
— Галина Сергеевна сказала, что у вас есть свободное место, — неловко произнёс он. — Я бы не приехал, если бы знал, что меня тут не ждут.
Из спальни вышел Андрей, на ходу застёгивая ремешок часов. По его лицу сразу стало понятно: появление Руслана с багажом стало сюрпризом и для него.
— Мам, мы же говорили, что Руслан приедет посмотреть варианты работы, а не переезжать к нам, — раздражённо сказал он. — Я тебе объяснял, что у нас сейчас всё непросто.
Свекровь только махнула рукой, словно он говорил глупости.
— Что там у вас непростого? Марина сама собиралась уходить. Зачем ей теперь занимать комнату? Руслан не посторонний, свой человек. По-хорошему давно могла бы уступить.
Вот тогда всё окончательно встало на свои места. Чемодан с моими вещами появился не из-за «случайного порыва» и не ради примирения. Галина Сергеевна просто решила устроить квартиру так, как ей удобно: сына оставить под боком, племянника поселить бесплатно, а меня убрать, чтобы не мешала и не возражала. Причём ни Андрею, ни самому Руслану она всей картины не раскрыла. Каждому дала только ту часть правды, которая ей была выгодна.
Андрей посмотрел на мать таким взглядом, каким раньше смотрел на меня, когда находил неоплаченный счёт или не вовремя купленную вещь.
— То есть ты заранее собрала её вещи из-за Руслана? — спросил он глухо.
— Андрюшенька, не устраивай спектакль, — отрезала Галина Сергеевна. — Родные люди должны помогать друг другу.
Руслан молча поднял сумку и снова застегнул куртку.
— Я не знал, что у вас здесь такой конфликт, — сказал он. — Сниму комнату на неделю, а дальше сам разберусь с работой. Тётя Галина, прошу тебя, больше не обещай мне чужое жильё.
Она проводила его до лифта, а вернулась вся красная, с поджатыми губами. Андрей не извинился. Даже не попытался. Он только бросил мне, что я нарочно устроила сцену, хотя до появления Руслана я вообще не сказала ничего лишнего.
Вечером позвонила Полина. Сначала спросила, правда ли бабушка хотела поселить Руслана в её комнате, потом добавила:
— Папа сам признал, что разрешения не давал.
После этого она надолго замолчала. Я слышала только её дыхание в трубке.
— Мам, я спросила у папы про чек, — наконец сказала она. — Он ответил: «Я знал, что она платит. Но зачем было выносить это при всех?» Но ведь бумагу достала бабушка, да?
— Да, Полин. Я в тот вечер даже не держала этот чек в руках.
— Я ему так и сказала. А он ответил, чтобы я не вмешивалась. Я пока не понимаю, как с ним теперь разговаривать.
— Не спеши, — сказала я. — И за меня ничего не решай. За меня уже достаточно раз всё решили другие.
На первом судебном заседании представитель Андрея долго говорил о нашей семейной жизни, общих тратах и о том, что деньги от продажи бабушкиного участка якобы были подарены всей семье. Наталья задавала совсем другие вопросы: на кого была оформлена земля, когда её продали и с какого именно счёта ушёл платёж за квартиру.
Андрей сидел рядом со своим адвокатом и почти всё время смотрел в телефон. После заседания он догнал меня в коридоре.
— Марина, хватит позориться, — сказал он тихо, но зло. — Дам тебе четыреста тысяч гривен, подпишешь отказ и живи спокойно. Зачем тебе одной три комнаты?
— В этой квартире выросла наша дочь, Андрей. И бабушкины деньги тоже вложены в эти стены. Четыреста тысяч гривен не отменяют документы.
— Шестьсот тысяч, — быстро перебил он. — И закрываем вопрос. Ты же бухгалтер, сама посчитай, сколько съедят суды.
Я отказалась. После этого он попытался давить через Полину. Написал ей, что мать хочет оставить его без жилья. Дочь переслала мне его сообщение, но добавила от себя: «Я не буду между вами посредником. Если решаете вопрос с квартирой, разговаривайте напрямую».
В декабре Андрей без предупреждения привёл оценщика. Тот позвонил мне уже от двери и объяснил, что собственник попросил осмотреть квартиру перед продажей. Я отказалась впускать его, пока мы с Андреем не обсудим условия вместе. Оценщик извинился и ушёл, а Андрей потом кричал, что я сорвала выгодную сделку. На следующий день он прислал мне скриншот объявления без адреса и написал: «Покупатели ждать не будут».
Я переслала всё Наталье. Она напомнила, что продать общее жильё в одностороннем порядке не так просто, как Андрей пытается представить. Если понадобится, можно будет просить суд принять обеспечительные меры. Никаких срочных покупателей, которые якобы стояли у дверей с деньгами, в нашей жизни после этого так и не появилось.
В феврале, на очередной встрече, адвокат Андрея наконец запросил полную банковскую цепочку по моим трёмстам восьмидесяти тысячам гривен. Наталья принесла и её: поступление денег от покупателя участка, хранение суммы на моём счёте и последующий перевод продавцу квартиры. Эти документы не возникли из ниоткуда в последний момент. Часть лежала у меня в коробке, а недостающие выписки мы заранее получили в банке.
После встречи Андрей поднялся со стула и пошёл за мной в коридор.