— Но ведь ты действительно из села. Где тут ложь?
Разговор снова начал затягиваться в тот же самый круг, из которого мы уже не раз пытались выбраться. Я налила себе стакан воды, села напротив Андрея и, постаравшись говорить ровно, произнесла:
— Давай тогда не будем цепляться к формулировкам. Нам надо какое-то время пожить раздельно.
Он даже не сразу понял, что я сказала.
— Что значит — раздельно?
— Именно то и значит. Ты спокойно подыщешь жильё, соберёшь вещи и переедешь. Не ночью, не с пакетом в руках, без истерик. Мне из этого дома уходить некуда и незачем.
Андрей нахмурился.
— То есть ты выгоняешь меня из семьи из-за одного ужина?
— Я прошу тебя съехать не из-за ужина. Просто этот вечер окончательно показал: наши разговоры ничего не меняют.
Некоторое время он молчал, потом взял со стола телефон.
— Ладно. Если я начну платить тебе отдельно за то, что живу здесь, это решит вопрос?
— Нет, Андрей. Дело вообще не в деньгах.
Уже на следующий день он стал просматривать объявления об аренде. Одни квартиры были слишком дорогими, другие находились неудобно — далеко от работы или с плохой транспортной развязкой. Примерно через полторы недели Андрей нашёл однокомнатную квартиру в пятнадцати минутах от офиса, съездил на встречу с хозяйкой, подписал договор и оставил залог вместе с оплатой за первый месяц.
Сам переезд растянулся на два выходных. Одежду он уложил в дорожные сумки, книги разложил по коробкам, монитор обмотал старым покрывалом. Письменный стол пришлось разобрать: целиком он просто не проходил в дверь новой квартиры. Кирилл помогал таскать тяжёлое и за всё время ни разу не завёл разговор о том, что происходит между мной и Андреем.
Разбирать имущество до последней чашки мы не стали. Из личного Андрей забрал инструменты, кофемолку, компьютер и свои вещи. То, что покупалось вместе, решили пока не трогать и не делить.
Во вторые выходные он закончил собирать кабинет, ещё раз проверил шкафы и вынес в прихожую последнюю коробку. Потом снял со связки ключ от калитки и ключ от дома, положил их на тумбу.
— Запасных у меня нет.
— Хорошо.
У самой двери Андрей всё же остановился.
— Я всё равно не считаю, что ты во всём права.
— Я от тебя этого и не требую.
— И завтра бежать разводиться я не собираюсь.
— У меня таких планов тоже нет.
Он поднял последнюю коробку и вышел во двор. Спустя минуту заурчал двигатель. Андрей сам прикрыл за собой калитку, сел в машину и уехал.
После этого мы общались только по необходимым бытовым вопросам. Через несколько дней он вспомнил, что в сарае остались стремянка и зимняя резина. В субботу позвонил уже от ворот, и я вышла открыть ему калитку, а потом сарай.
Пока Андрей укладывал колёса в багажник, я спросила:
— Ну как тебе квартира?
— Маленькая. И сосед сверху с восьми утра что-то сверлит.
Я невольно усмехнулась.
Андрей тоже улыбнулся.
— Зато до работы идти пятнадцать минут.
— Уже неплохо.
Он захлопнул багажник, коротко попрощался и уехал. К разговору про тот ужин мы больше не возвращались.
На следующей неделе я вызвала мастера, чтобы он замерил окно в бывшем кабинете. От старой рамы давно тянуло холодом, но мы всё откладывали замену. Мастер внёс размеры в телефон, назвал примерные сроки и ушёл.
Когда он ушёл, я сняла со стены оставшиеся крепления от полок и перенесла туда две коробки книг из гостиной. Что именно делать с этой комнатой дальше, я пока не знала.
К вечеру дом снова почти стал похож на прежний. На кухонном подоконнике стоял горшок с базиликом, в кладовой ровными рядами ждали банки, а во дворе оставалось пустое место — там, где раньше всегда стояла машина Андрея.