Я различала только этот ровный электрический гул да собственное сердце, которое стучало так громко, будто билось не в груди, а где-то у самых ушей.
— Андрей, я вообще-то на работе, — произнесла я почти шёпотом.
— Так я тоже по делу! — бодро отозвался он и свернул к стеллажу с домашним текстилем, где лежали акционные полотенца. Выдернул одно — розовое, с яркой биркой, — и помахал им в воздухе. — Восемьдесят гривен. Слышишь, Максим? Вот его ей на юбилей и подарю. Всё равно большего не заслужила!
Он расхохотался, запрокинув голову, и на его шее коротко сверкнула цепочка.
Женщина с корзинкой неодобрительно покачала головой и поспешила к другому ряду. Одна из моих девочек, совсем ещё юная, глянула на меня с таким сочувствием, что у меня будто кипятком обдало уши. Двадцать три года в торговле, заведующий отделом обращается ко мне по имени-отчеству, а сейчас меня жалеет девчонка, которой я всего неделю назад показывала, как правильно оформлять списание товара.
Вот оно как. Не дома. Не за праздничным столом. А здесь, на моей территории. На глазах у моих сотрудников.
Я опустила планшет с ценниками на ближайший ящик и привычным движением убрала выбившуюся прядь за ухо. Пальцы оказались холодными, словно я только что держала их в морозилке.
Андрей тем временем накидал в корзину пиво, две пачки сигарет, сухарики, а сверху швырнул то самое розовое полотенце. Потом направился к кассе, где работала Марина. Я молча пошла следом.
— Лен, приложи свою карточку, — он кивнул на терминал так, будто всё уже решено. — У тебя же там на крышу прилично лежит.
Марина подняла на меня глаза. Трое покупателей в очереди будто разом перестали дышать.
— Марина, пробивай, — спокойно сказала я. — Платит он. С той карты, на которую ему из кафе вернули мои шесть тысяч гривен. Залог за мой банкет, который он сам же отменил.
Марина не удержалась, коротко фыркнула и тут же прикрыла рот кулаком. Мужчина за Андреем в очереди тихо кашлянул. Максим вскинул брови:
— Это самое, Андрей, какие ещё шесть тысяч?
Андрей налился краснотой до самой цепочки. Несколько секунд он смотрел на меня так, будто видел впервые, потом молча вынул телефон и приложил его к терминалу. Аппарат пискнул. Он сграбастал покупки, а полотенце соскользнуло с ленты и осталось лежать возле кассы.
— Вы подарок забыли, — бросила ему вслед Марина.
Дверь за ними громко хлопнула. Я ушла в подсобку и прислонилась спиной к вибрирующему боку морозильного ларя. Сердце колотилось так, что отдавалось в горле. Неужели это действительно была я? Та самая женщина, которая одиннадцать лет улыбалась его родственникам, подливала гостям компот и делала вид, что всё нормально?
Позже Марина принесла мне розовое полотенце.
— Пусть будет у тебя, — сказала она. — На память.
Я запихнула его в сумку, а потом весь день ловила себя на том, что улыбаюсь, глядя на стеллажи.
Вечером Андрей вернулся домой с хризантемами.
Я сразу узнала эти цветы. Такие же жёлтые, растрёпанные, лохматые, как тогда, в две тысячи девятнадцатом, у нашей двери. Он положил букет на стол и сел напротив меня, как-то непривычно сгорбившись.
— Лен, я идиот, — сказал он. — Правда. Переборщил. Максим, между прочим, уже нашёл другого человека, какого-то своего свояка, при деньгах. Так что вопрос закрыт. Забудь про те деньги. Делай свою крышу.
Я ничего не ответила.
— И подарок будет, — добавил он после паузы. — Нормальный. Такой, какой ты заслужила.
Слово «заслужила» неприятно кольнуло, но на этот раз он произнёс его тихо, почти ласково, без издёвки и хохота.
Всю следующую неделю Андрей вёл себя смирно. Сам купил мясо, сам замариновал его в старом эмалированном ведре, сам вымыл веранду. Маринад у него, надо признать, получался хороший: лук, кефир, специи — всё по-своему, но вкусно. Я смотрела, как он режет луковицы крупными кольцами, и думала: а вдруг действительно дошло? Вдруг понял?
В четверг я пошла в гараж за банками с огурцами и замерла на пороге.
У стены стояла большая коробка, перехваченная красной атласной лентой с пышным бантом. Сбоку, чуть прикрытая лентой, виднелась наклейка: «Посудомоечная машина, 45 см».
Я долго смотрела на этот бант. Потом поправила прядь за ухом, взяла банки и вышла, аккуратно притворив дверь, будто ничего не заметила. Губы сами собой расплывались в улыбке.
Сорок пять сантиметров. Узкая. Небольшая. Тихая, как кошка.
Наверное, именно в тот момент я и поверила ему. По-настоящему, всей собой, как верила когда-то в двадцать лет. Столько лет жизнь приучала меня не доверять его словам, а я взяла и поверила одной коробке, перевязанной красной лентой.
Два дня я почти не отходила от плиты. Приготовила шесть салатов, холодец, пирог с капустой, рыбу под маринадом. В субботу к пяти на веранде уже стояли два сдвинутых стола, накрытых белыми скатертями. В воздухе смешались запах дыма от мангала, свежего укропа и медовика, который испекла Анастасия. Я надела новое платье цвета мокрого песка и впервые за месяц накрасила губы.
Собрались все двадцать человек: мои девочки с работы, соседи, Полина с Игорем. Максим с Натальей привезли Нину Юрьевну. Свекровь устроилась во главе стола в кружевной блузке и принимала поздравления с таким видом, словно юбилей был не у меня, а у неё. Максим, как обычно, пил морс и шутил:
— Я за рулём, мне ещё маму Андрея обратно везти.
Андрей в этот вечер сиял. Крутился у мангала, раскладывал мясо, разливал напитки, произносил тосты. Его ладонь то ложилась на спинку одного стула, то переезжала на другой, и к седьмому тосту он успел таким образом обойти почти половину стола.
— А теперь, народ, — он постучал вилкой по бокалу, добиваясь тишины, — подарок! Игорь, помоги-ка!
Они вдвоём вынесли из гаража ту самую коробку. Красный бант, широкая атласная лента, наклейка сбоку. Девчонки с работы дружно загудели:
— Посудомойка! Елена, вот это тебе повезло!
Максим сразу поднял телефон, чтобы снимать. Полина радостно захлопала в ладоши. Я встала, чувствуя, как у меня вспыхнули щёки, и потянула за ленту. Бант развязался легко. Я отогнула картонные створки.
Внутри ничего не было.
Только серое дно, кусок пенопласта в углу и резкий запах нового картона. Я смотрела в эту пустую коробку и не могла понять, что вижу. Секунда. Другая.
— Вот и весь твой подарок! — Андрей откинул голову назад и заржал. — Больше ты не заслужила!
За столом кто-то не выдержал и прыснул.