Однажды Артём Сергеевич спросил вроде бы невзначай:
— А муж у вас как к этому относится?
Анна не сразу поняла, о чём он.
— В каком смысле?
— Ну… поддерживает? С гимнастикой, с детьми, со всем этим?
Она отвела взгляд и пожала плечами.
— Да как обычно. Работает много.
Артём Сергеевич только кивнул и больше тему не развивал. Но Анна успела уловить в его лице короткую тень — не праздный интерес, не желание залезть в чужую жизнь, а что-то похожее на узнавание. Будто слова «как обычно» были ему понятны слишком хорошо.
После этого она начала цепляться за такие мгновения, как за драгоценности, хотя сама понимала, насколько это нелепо. Перед сном Анна мысленно доставала их одно за другим и перебирала, словно бусины. Вот он протянул ей папку, и их пальцы на миг соприкоснулись. Вот придержал перед ней дверь и едва заметно коснулся ладонью её спины. Вот посмотрел чуть дольше, чем требовала простая вежливость. По вечерам, лежа рядом с Олегом, который спокойно спал и ровно дышал, она снова и снова прокручивала эти сцены. И спрашивала себя: «Что со мной происходит? Что я вообще делаю?» Ответ был. Она знала его. И от этого становилось одновременно страшно и сладко.
Дома перемены тоже начали проступать всё заметнее. Олег обратил внимание, что ужины стали проще: гречка с купленными котлетами вместо блюд, ради которых Анна раньше часами зависала в кулинарных блогах. Он заметил, что она перестала расспрашивать его о работе. Увидел, что она похудела, стала какой-то более собранной, вытянутой, будто всё время находилась не здесь.
— Ты будто не своя, — сказал он как-то вечером. В голосе звучала не злость, а растерянность.
Анна застыла на месте.
— Просто устала, — произнесла она.
Это не было ложью. Но правдой целиком тоже не было.
О предстоящей поездке Артём Сергеевич сообщил совершенно будничным тоном, даже не отрываясь от бумаг.
— Анна, нам придётся съездить в Днепр. Открывают новый филиал, мне нужно быть на месте. Без вас я там не справлюсь. Сможете выехать? Дня на три-четыре, не дольше.
Она стояла с ежедневником в руках и слышала, как в висках начинает гулко биться кровь. Три-четыре дня. Другой город. Они вдвоём.
— Да, конечно, — ответила Анна, и собственный голос показался ей чужим. — Когда нужно ехать?
— В понедельник утром. Забронируйте билеты и гостиницу, я отправил данные вам на почту. Номера два, разумеется.
Эту последнюю фразу он произнёс слишком поспешно. И почти сразу слегка покраснел. Совсем немного, но Анна заметила. Теперь она замечала всё.
Они оба понимали, что скрывается за этой командировкой. Понимали — и не произносили вслух. Потому что назвать происходящее настоящими словами значило перестать прятаться за рабочими формулировками. А пока ответственность удобно лежала где-то в папке с надписью «Командировка» и выглядела как обычная служебная необходимость. Два номера. Конечно. Будто это могло что-то изменить.
Вечером, за ужином, Анна сказала Олегу:
— Мне нужно уехать по работе. С понедельника, на четыре дня. В Днепр.
Олег поднял голову от тарелки. Впервые за долгое время он посмотрел ей прямо в глаза.
— В командировку? Ты же офис-менеджер. С каких пор офис-менеджеры ездят в командировки?
— Открывают филиал. Начальнику нужна моя помощь.
Он коротко усмехнулся, потом замолчал и отодвинул тарелку.
— А дети? Я, между прочим, тоже работаю.
— Я понимаю. Но это всего четыре дня. Может, сможешь уходить пораньше. Или твоя мама…
— Моя мама не обязана сидеть с нашими детьми, — резко перебил он, но почти сразу сбавил тон. — Ладно. Четыре дня как-нибудь выкрутимся.
Он не поинтересовался, с кем она едет. Не спросил, в какой гостинице они остановятся. Не удивился, почему выбрали именно её, а не другого сотрудника. Ему будто было всё равно. Анна смотрела, как Олег относит тарелку к раковине, как привычно распахивает холодильник, и чувствовала, что внутри окончательно что-то отрывается. Тихо, без звука. Как сухой лист от ветки.
В субботу она начала собирать чемодан. Достала из глубины ящика бельё, купленное давным-давно и ни разу не надетое: чёрное, кружевное, красивое, хоть и не слишком удобное. Потом положила платье, туфли на каблуках, флакон духов с жасминовой ноткой.
Анна прекрасно понимала, зачем всё это делает. И не пыталась себя обмануть. Бельё оказалось в чемодане не «на всякий случай». Платье и каблуки были выбраны не потому, что так практичнее. Она будто собиралась не просто в поездку, а в другую жизнь. В ту, где не было Олега, пива перед телевизором, пустых кастрюль после пельменей и вечной бытовой усталости. Там были внимательные тёплые глаза, чуть горьковатый запах парфюма, аккуратные руки и голос, который однажды сказал: «У вас отличный вкус».
«Может, ничего и не случится, — думала она, застёгивая молнию на чемодане. — Поедем, отработаем, вернёмся. Два отдельных номера. Обычная деловая поездка».
Но глубже, под этим осторожным «ничего не случится», шевелилась совсем другая мысль: «А если всё-таки случится?» Анна не прогоняла её. Она сама уже не понимала, чего хочет сильнее — чтобы между ними что-то произошло или чтобы всё осталось как есть. Просто продолжала складывать вещи.
А в воскресенье утром младшая дочь проснулась явно простуженной.