— …уборкой! Думаешь, я тут отдыхала? Я тоже пахала!
Наталья на секунду даже не нашлась, что ответить. Она смотрела на Ирину так, будто та заговорила на незнакомом языке.
— Ты сейчас серьезно?
— Абсолютно! — выпалила Ирина. — Я не на пляже лежала, между прочим.
— Значит, ты еще и пострадавшей себя выставить решила? — голос Натальи стал низким и жестким. — Ты зарабатывала на моей квартире, а теперь ждешь, что я тебя пожалею?
— Я пыталась как-то выкарабкаться!
— А я всего лишь хотела вернуться в собственный дом!
Юлия тихо, почти шепотом, обратилась к мужу:
— Кирилл, пожалуйста, давай быстрее.
После этих слов в комнате будто стало холоднее. Спор исчерпал себя. Ирина не видела в себе воровку. Наталья больше не могла видеть в ней подругу.
Потом началась мучительная и неловкая суета сборов. В пакет летели детские машинки. Под диваном нащупывали зарядки. Кирилл раздраженно бросал жене короткие фразы, Юлия отвечала ему сквозь зубы, но оба тут же замолкали, стоило мальчику поднять на них испуганные глаза.
Ирина кому-то звонила, сбивчиво просила занять, клялась вернуть переводом, злилась, что ее «подставили» и «оставили одну разбираться». В какой-то момент Кирилл не выдержал и сказал ей прямо, уже без всяких обходных слов:
— Мне все равно, кто тебя подвел. Мне нужны мои деньги.
Наталья стояла у окна в своей комнате и почти не шевелилась. Лишь однажды вышла в ванную, заметила на краю ванны маленькую резиновую рыбку, взяла ее кончиками пальцев и молча вынесла в коридор.
— Ваше.
Юлия покраснела, быстро забрала игрушку и спрятала в сумку.
К семи вечера квартира наконец начала освобождаться по-настоящему. Первой ушла Юлия с ребенком. Мальчик прижимал к боку машинку и все оглядывался на дверь, словно еще надеялся, что взрослые вдруг одумаются и все вернется на прежние места.
Следом Кирилл вынес чемодан, сложенную коляску, несколько пакетов из супермаркета. Перед уходом он остановился возле Натальи и сказал уже спокойно, без прежней злости:
— Простите. Мы правда оказались в чужой квартире. Но мы не знали…
— Вы не сами сюда вошли, — ответила Наталья. — Вас пустили.
Он коротко кивнул. На Ирину при этом даже не взглянул.
Ирина осталась последней. Она еще какое-то время собирала чашки, салфетки, забытый кем-то пакет, перекладывала вещи с места на место, будто оттягивала момент, когда придется выйти. Потом остановилась у входа и спросила совсем другим голосом — не наглым, а глухим:
— И что теперь?
Наталья долго смотрела на нее. На растрепавшуюся прическу, на потекший карандаш под глазами, на руки, которые всегда двигались быстро, уверенно, деловито. Наверное, этими же руками она стелила здесь постель после одних жильцов и готовила ее для следующих.
— Теперь, — медленно сказала Наталья, — ты отдаешь мне все ключи. До единого. Все копии. И больше в этой квартире не появляешься.
— Наташ…
— Не произноси сейчас мое имя.
— Я могу вернуть деньги.
— Деньги вернешь тем людям, которых сюда заселила. Мне ты уже ничего не вернешь.
Ирина дернула головой в сторону, будто у нее свело шею.
— Я не думала, что ты так…
— Как именно? — Наталья горько усмехнулась. — Громко? Да, Ира. Представь себе, я повышаю голос, когда мой дом растаскивают по кускам.
Ирина полезла в сумку и протянула связку ключей. Наталья посмотрела на нее.
— Это все?
— Остальные у меня дома.
— Привезешь сегодня.
— Уже поздно.
— Мне все равно. Сегодня.
Ирина тяжело выдохнула.
— Ладно.
Когда за ней закрылась дверь, в квартире впервые за день стало по-настоящему тихо.
Наталья прошла на кухню. На столешнице темнел след от кружки. На плите застыло пятно от убежавшего масла. В ванной стоял запах чужого шампуня, и из-за него хотелось распахнуть все окна, хотя с улицы уже тянуло влажной вечерней прохладой.
На кресле обнаружилось темное пятно. На подоконнике в комнате валялись крошки печенья. На холодильнике, прикрепленный магнитом, висел детский рисунок — видимо, чтобы не потерялся. Наталья сняла листок и положила его на стол.
Телефон один за другим присылал сообщения.
«Прости».
«Я все возмещу».
«Я не хотела, чтобы так вышло».
«Давай поговорим».
«Ты же понимаешь, мне очень нужны были деньги».
Наталья читала эти строки и чувствовала только одно: как легко Ирина каждый раз ставила свое «надо» выше чужого «нельзя». Ей нужны были деньги — значит, можно. Ей было удобно — значит, подруга как-нибудь переживет.
Она нашла номер мастера и вызвала его заменить замок. Потом подошла к шкафу, достала чистое белье. Сдернула наволочку, простыню, пододеяльник и сложила все в пакет — так, как складывают вещи после больничной палаты.
Мастер приехал довольно быстро. С ящиком инструментов и усталым лицом человека, которого вечером сорвали на срочный вызов.
— Ключи потеряли? — спросил он, осматривая дверь.
— Нет, — ответила Наталья. — Доверие.
Он хмыкнул, но расспрашивать не стал.
Пока он возился с механизмом, Ирина вернулась со второй связкой. Она стояла на пороге и мяла в руках конверт.
— Тут немного денег. За неудобства.
Наталья посмотрела на конверт так, словно ей протягивали что-то грязное.
— Убери.
— Но это хотя бы…
— Я сказала, убери.
Мастер неловко повернулся к двери и сделал вид, что полностью поглощен работой. Ирина застыла.
— Я правда не хотела, — едва слышно произнесла она.
Наталья подошла к ней почти вплотную.
— Нет. Хотела. Просто не хотела, чтобы я об этом узнала.
Ирина вздрогнула, будто от пощечины. Но спорить уже не стала. Молча положила вторую связку на обувницу и вышла.
Новый замок закрылся четко, уверенно, без малейшего люфта. Наталья несколько раз проверила ключом, потом собрала все старые связки, положила их в белый конверт, написала имя Ирины и спустилась к консьержке.
— Если придет, передайте ей.
— Хорошо, — кивнула та и, кажется, сразу поняла, что лишних вопросов задавать не стоит.
Когда Наталья поднялась обратно, квартира встретила ее пустотой. Грязной, чужой, неприятной — но все-таки пустотой. Чемодан по-прежнему стоял у стены.
Она опустилась прямо на пол в своей комнате, прислонилась к нему спиной и впервые за весь день заплакала. Зло, устало, с рваными всхлипами, от которых ей самой стало неловко.
Потом Наталья вытерла лицо ладонями, поднялась, раскрыла чемодан и молча начала раскладывать свои вещи по местам.