— У тебя была поездка, у меня — долги, — продолжила Ирина, будто это всё объясняло. — Я же не ради развлечения это затеяла.
— Ты пустила людей в мою квартиру без моего разрешения, — отчеканила Наталья. — Хотя нет. Ты просто продала то время, пока меня не было.
После этих слов в комнате будто воздух сжался. Даже мальчик перестал хныкать и испуганно уставился на взрослых.
Ирина растерянно хлопнула глазами.
— Ну и выражения у тебя…
— А как мне надо сказать? Поласковее? Чтобы тебе приятнее было слышать?
Кирилл уже не выдержал и шагнул вперед:
— А нам теперь что делать? Мы оплатили жилье, у нас ребенок, вещи, обратные билеты только через три дня. Мы вообще-то заплатили за эту квартиру.
Наталья даже не посмотрела на него — ее взгляд был прикован к Ирине.
— До вечера собираете вещи и уходите. Сколько ты им вернешь, где они переночуют, что ты им наплела — меня это не касается. Ты их сюда привела, ты, подруга, с ними и разбирайся.
— Да вы серьезно? — вспыхнула Юлия. — Куда мы пойдем с ребенком до вечера?
— Не ко мне, — сухо ответила Наталья.
— Но мы же правда ни при чем!
— Это я уже поняла. Только это не делает меня обязанной вас размещать.
Ирина схватила Наталью за локоть, почти умоляюще, но в этом жесте было больше паники, чем раскаяния.
— Наташ, ну не рушь все из-за этого. Я же извиняюсь. Я заплачу тебе. Хочешь — даже за ту поездку компенсирую. Давай только без спектакля, а?
Наталья дернула рукой так резко, что сумка Ирины стукнулась о стену.
— Руки убрала. И не смей сейчас даже заикаться про поездку. Ты превратила мой дом в проходной двор!
— Ой, ну тоже сказала — проходной двор. Люди пожили несколько дней.
— А до них кто здесь жил?
Ирина сразу осеклась.
— Отвечай.
— Да какая теперь разница?
— Тебе, я смотрю, действительно никакой.
И тут Наталью прорвало окончательно. Все, что она удерживала с той секунды, как переступила порог, вылетело наружу без попыток подобрать слова.
— Ты в своем уме вообще? — выкрикнула она. — Я оставила тебе ключи, потому что считала тебя человеком, которому можно доверить дом. Человеком, понимаешь? А ты что устроила? Тебе понадобились деньги — и ты решила сдавать мою кровать, мою ванную, мои вещи? Ты кто такая здесь? Хозяйка? Риелторская контора?
Ирина тоже вспыхнула, будто только этого и ждала.
— Не надо со мной так разговаривать! Не одна ты в этой жизни устала! У тебя хотя бы есть квартира, куда можно вернуться. А я по уши в долгах!
— Так иди и закрывай свои долги собой, а не моим жильем!
— Наталья! — испуганно одернула ее Юлия.
— Что — Наталья? — сорвалась та уже на всех сразу. — Мне теперь еще и выражения подбирать? Может, мне извиниться за то, что я вернулась к себе домой?
Мальчик громко расплакался. Кирилл, сжав губы, кинулся к его рюкзаку и начал запихивать туда детские вещи.
— Все, достаточно. Ирина, ты сейчас возвращаешь мне деньги. Слышишь? Прямо сейчас. Я не собираюсь ночевать с ребенком на вокзале из-за ваших разборок.
— Я же сказала, верну! — закричала Ирина. — Только откуда я тебе прямо сейчас всю сумму достану?
— Это твоя проблема. Когда брать оплату, ты быстро сообразила. Теперь так же быстро сообрази, как отдавать.
Они уже кричали оба, не слушая и перебивая друг друга. Тамара Павловна снова показалась из-за двери — на этот раз почти целиком, с таким выражением лица, будто совесть велела уйти, но любопытство крепко держало на месте.
Наталья бросила на нее такой взгляд, что соседка мгновенно спряталась обратно.
— И вы тоже отличились, — крикнула Наталья в сторону двери. — Видели, что у меня чужие люди живут, и молчали.
— Я думала, вы в курсе! — тонко пискнула Тамара Павловна из-за створки.
— Все тут, оказывается, что-то думали, — горько сказала Наталья. — Одна я, видимо, идиотка.
Ирина попыталась снова перевести разговор в более мягкий тон:
— Наташ, ну давай без полиции, без соседей, без этого всего.
— Ах, ты боишься представления? Поздно, Ир. У тебя здесь уже полный зал.
Она схватила со стола чужую кружку и с резким грохотом поставила ее в мойку. Потом сорвала с сушилки маленькие носки и бросила их в пакет с чужими вещами.
— Собирайтесь. Все. Быстро.
Юлия тихо заплакала — не истерично, а от унижения и бессилия.
— Мы правда ничего не знали…
— Я понимаю, что вы не знали, — ответила Наталья уже тише, но жесткость из голоса не исчезла. — Но от этого вы не останетесь здесь жить.
Пока Кирилл кому-то звонил и раздраженно объяснял ситуацию в трубку, Ирина металась между коридором и кухней. То просила постояльцев немного подождать, то, проходя мимо Натальи, шипела:
— Ты еще пожалеешь, что устроила такой разгром.
— О чем именно мне жалеть? О том, что я вернулась в собственную квартиру?
— О нашей дружбе!
Наталья резко обернулась.
— О какой дружбе ты говоришь? О той, где ты пускаешь чужих людей в мою постель? Ты уже сама решила, что у нас за дружба.
Настоящий перелом случился не во время крика. Он наступил тогда, когда Ирина вдруг опустилась на кухонный табурет и, выдохнув, произнесла устало:
— Я думала, ты просто ничего не заметишь…
Эта фраза ударила сильнее любого оскорбления.
Значит, это не было случайностью. Не было паническим решением на один раз. Она все продумала. Рассчитывала, что Наталья вернется, войдет в квартиру, почувствует чужой запах, вымоет посуду, поправит плед на диване — и так и не поймет, что здесь неделями жили посторонние люди.
Наталья подошла к окну, уперлась ладонями в подоконник и несколько секунд просто пыталась ровно дышать. Потом спросила, не оборачиваясь:
— Сколько ты на этом получила?
Ирина ответила не сразу.
— Это не твое дело.
Наталья повернулась так резко, что даже Кирилл перестал застегивать сумку.
— Не мое? Ты брала деньги за мою квартиру — и это не мое дело?
— Я все верну.
— Сколько?
— Я не обязана перед тобой отчитываться.
— Обязана! — сорвалась Наталья. — Еще как обязана! Это мой дом. Мой. Ты здесь ни одной плитки не купила, ни одной занавески не гладила, ни одного счета не оплачивала. Что ты сейчас пытаешься делить?
Ирина вскочила, вся красная от злости.
— А ты думаешь, мне легко это далось? Я сюда по три раза в день носилась — с этими заселениями, выселениями, ключами и уборкой.