За дверью Наталья отчетливо слышала, как на тумбочке в прихожей снова и снова дрожит телефон. Сообщения сыпались одно за другим.
«Открой».
«Давай нормально поговорим».
«Пожалуйста».
«Все не так».
«Я не хотел, чтобы ты узнала именно так».
С каждым новым уведомлением ей становилось только хуже. Сергей, похоже, до сих пор не понимал самого главного: после чужой женщины на ее подушке уже не бывает разговора, который способен что-то исправить. Нельзя потом сесть за стол, подобрать нужные слова и сделать вид, будто случившееся — просто нелепая, страшная ошибка.
Ирина приехала примерно через сорок минут. Влетела в квартиру стремительно, почти не здороваясь, с двумя картонными стаканами кофе в руках и маленьким пакетиком сахара, который позже так и останется лежать на комоде. Она окинула взглядом осколки на полу, перекошенную постель, распахнутый шкаф, лицо Натальи — и сама резко побледнела.
— Да чтоб его, — выдохнула она только.
Наталья сидела на кухне, уставившись в одну точку, и повторяла, будто заевшая пластинка:
— Он ведь вчера писал мне… Вчера писал, что любит…
Ирина поставила кофе на стол, села напротив и крепко взяла ее за запястье.
— Только не вздумай сейчас искать причину в себе. Слышишь меня? Не смей думать, что ты где-то недодала, чего-то не заметила, была недостаточно хорошей. Даже не начинай.
Наталья подняла на нее мутный взгляд.
— Она лежала на моей подушке, — произнесла она и сама услышала, насколько безумно это звучит.
Ирина на мгновение прикрыла глаза, словно сдерживая злость, потом резко поднялась.
— Где он?
— Был на лестнице. Потом, кажется, спустился. Или до сих пор там сидит.
— Да и пусть сидит где хочет.
Телефон снова дернулся на тумбочке. Сергей писал уже длиннее, почти умоляюще: «Я не хотел, чтобы все так вышло. Я собирался тебе сказать. Это ничего не меняет между нами. Я люблю тебя».
Ирина прочитала сообщение через плечо Натальи и брезгливо поморщилась.
— Разумеется. Не хотел, чтобы ты узнала в неподходящий момент. А делать это, значит, хотел.
Наталья поднялась и медленно пошла в спальню. Ей невыносимо не хотелось туда заходить, но еще страшнее было оставлять эту комнату за спиной. Ирина молча последовала за ней.
Постель оставалась смятой. На наволочке темнели чужие волосы — длиннее, чем у Натальи. На простыне виднелся залом, будто след от чьего-то колена. Под кроватью валялся ее плед, наполовину соскользнувший на пол. Все выглядело слишком обыденно, слишком домашне, без всякой драматичной киношности. И именно от этой будничности боль становилась острее.
Наталья молча начала сдергивать белье. Простыню. Наволочки. Плед. Будто все это за одно утро стало чужим, липким, испорченным. Руки двигались сами, без участия мыслей. Ирина не останавливала ее, только взялась за край пододеяльника и помогла стянуть его с одеяла.
— В стиралку, — глухо сказала Наталья.
— Давай, — кивнула Ирина.
Они затолкали белье в барабан. Наталья нажала кнопку и еще долго стояла рядом, слушая, как машина набирает воду. Плеск, щелчок, ровное гудение — этот обычный бытовой звук почему-то держал ее крепче любых утешений.
— Я больше не смогу лечь в эту кровать, — почти шепотом сказала она.
Ирина не сразу нашлась с ответом. Она смотрела на Наталью так, как смотрят на человека после катастрофы: уже понятно, что удар произошел, и теперь главное — не дать ему рухнуть окончательно.
— Значит, не ляжешь, — сказала она наконец. — И он больше сюда не войдет.
Наталья вздрогнула.
— Если он еще раз откроет эту дверь своим ключом, я просто не выдержу.
Ирина тут же достала телефон.
— Вызываю мастера по замкам.
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас. Пока ты снова не начала думать, что, может быть, сперва надо поговорить.
Мастер приехал ближе к девяти. Невысокий, заспанный мужчина с металлическим ящиком в руке. Он спокойно осмотрел дверь и спросил, менять обе личинки или только одну. Наталья почему-то растерялась от этого простого, почти будничного вопроса. Словно за этим утром не стояла вся ее развалившаяся жизнь, а речь шла всего лишь об обычной услуге — заменить замок.
— Наверное, обе, — сказала она после паузы.
Пока мастер возился в коридоре, Сергей еще раз поднялся к двери. Ирина посмотрела в глазок и открывать не стала. Только громко произнесла:
— Уходи. Все, опоздал.
Сначала он попытался говорить мягко, почти виновато:
— Наталья, мне надо забрать вещи.
— Потом, — ответила Ирина вместо нее. — Не сейчас.
— Это вообще-то и моя квартира тоже.
Ирина коротко, сухо усмехнулась.
— Особенно ночью она была твоя, да?
Наталья стояла у стены и вдруг поняла, что до сих пор сжимает в ладони чужую сережку. Она даже не помнила, в какой момент подняла ее с пола. Медленно разжала пальцы и положила украшение на тумбочку, будто это был предмет, к которому противно прикасаться.
Когда мастер закончил, они с Ириной начали собирать Сергею самое необходимое. Не все подряд, а только то, без чего он не обойдется до вечера: белье, пару джинсов, бритву, зарядное устройство и документы.