Ирина складывала вещи в пакет отрывистыми движениями, почти с яростью, будто каждая футболка была виновата отдельно. Наталья же действовала на автомате: выдвигала ящики, брала первое необходимое и снова застывала, натыкаясь на мелочи, от которых мутило сильнее, чем от самого беспорядка. Домашние шорты Сергея. Аптечный чек. Мятная конфета, забытая в кармане куртки. Початая бутылка минералки на кухонном столе.
— Он ведь даже не предполагал, что ты вернешься, — сказала Ирина, с силой заталкивая его кроссовки в пакет.
— Разумеется, не предполагал.
И от этой простой мысли становилось особенно жутко. В пять утра ей не полагалось быть дома. В ее собственной квартире на это утро для нее уже словно не было места.
Ближе к обеду Сергей снова прислал сообщение:
«Мне нужно нормально с тобой поговорить. Я не хочу потерять все из-за одной ошибки».
Ирина молча протянула Наталье телефон. Та прочитала текст, задержала взгляд на экране и медленно покачала головой.
— Одной ошибки, — тихо повторила она. — Она ночевала в моей постели. Это не ошибка.
Через несколько минут пришло следующее:
«Ольга ничего не знала. Во всем виноват я. Но я люблю тебя».
Наталья будто осела. Села прямо на пол в коридоре, рядом с собранной сумкой, и закрыла лицо руками.
— Он вчера мне писал, что любит, — произнесла она, кажется, уже в третий раз за утро.
Ирина опустилась рядом.
— Наташ, ты сейчас не найдешь в этом смысла. И не пытайся. Он, скорее всего, и ей писал что-то очень убедительное.
Наталья провела ладонью по лицу.
— Она сказала, что он уверял ее, будто мы давно не вместе.
— Значит, врал сразу вам обеим. Завидная последовательность.
Фраза прозвучала жестко. Но сейчас такая жесткость была нужнее сочувственных вздохов.
К вечеру квартира не стала уютнее, зато в ней появилось хотя бы подобие порядка. Постельное белье стиралось уже повторно. Осколки вазы собрали до последнего блестящего кусочка. В спальне распахнули окно. Сумка с вещами Сергея стояла у входной двери, как чужой чемодан на вокзале.
На тумбочке по-прежнему лежала та самая серьга. Наталья не могла заставить себя взять ее и выбросить. Ирина молча завернула украшение в салфетку и сунула в боковой карман пакета.
— Пусть забирает весь свой музей, — бросила она.
Когда Ирина ушла, в квартире стало тихо. Но это была не домашняя тишина, а пустая, настороженная. Наталья зашла в спальню, присела на край кровати и почти сразу поднялась. Не смогла. Чистая простыня, свежая наволочка, холодный воздух из открытого окна — ничего из этого не стирало ощущения, что комнату испачкали изнутри.
Сергей в тот день больше не появлялся. Только писал. Сначала длинными сообщениями, потом все короче, а под вечер прислал всего несколько слов:
«Открой. Я внизу».
Она не открыла. Не подошла к домофону. Даже к окну не приблизилась. Наталья боялась, что если снова услышит его голос здесь, в своем доме, ее окончательно сломает.
Поздним вечером она взяла телефон и впервые за весь день сама отправила ему сообщение:
«Завтра заберешь вещи через Ирину. Без меня».
Ответ пришел почти мгновенно:
«Наташа, не надо так. Нам нужно поговорить».
Дальше она читать не стала. Отключила звук, положила телефон экраном вниз и ушла на кухню. Достала из шкафа старый плед, тот самый, который обычно брали на дачу, и расстелила его на диване.
Ночь прошла клочками. Она то проваливалась в тяжелую дремоту, то резко просыпалась от шума машины под окнами, от шагов в подъезде, от случайного щелчка где-то за стеной. Утром поднялась разбитая, с гудящей головой и новым, невозможным еще вчера чувством: собственное жилье теперь приходилось защищать от собственного мужа.
Днем Ирина действительно пришла за сумкой и передала ее Сергею у подъезда. Вернулась раздраженная, с плотно сжатыми губами.
— Сидел там, как наказанный. Все повторял, что ты не дала ему объясниться.
Наталья стояла у раковины и мыла чашку, хотя та давно была чистой.
— Объяснить что?
— Что он не хотел, чтобы ты узнала именно так. У него одна и та же пластинка.
Наталья выключила воду. На кухне сразу стало слишком тихо.
— То есть он жалеет не о том, что сделал. А о том, что я вообще узнала.
Ирина ничего не ответила. Только кивнула.
Вечером Наталья сняла с крючка запасной ключ Сергея, который всегда висел внутри шкафчика у двери, и убрала его в ящик со счетами. Потом еще раз проверила новый замок. Механизм щелкнул сухо, уверенно, иначе, чем прежний, будто подтверждал: теперь граница существует.
Она подошла к спальне и остановилась на пороге. Внутрь так и не вошла. Постояла несколько секунд, затем вернулась в коридор, погасила свет и медленно прикрыла дверь.
Не навсегда.
Просто на сегодня.