— Убирайся, — выдохнула Наталья.
Голос прозвучал глухо, будто шел не из горла, а откуда-то из-под ребер. Через секунду она повторила уже громче, резче:
— Вон из моего дома. На своих ногах. Немедленно.
— Наталья… — начал Сергей.
Она повернулась к нему так стремительно, что он тут же замолчал.
— А что мне надо было сделать? Спокойно пройти мимо собственной постели? Мимо нее? Мимо тебя? Закрыть глаза и лечь спать на кухне? Ответь мне!
Женщина тем временем суетилась в прихожей. Пальцы у нее не слушались, ремешок босоножки никак не попадал в пряжку. Сергей дернулся было к ней, потом снова к Наталье, словно хотел одновременно удержать две разваливающиеся реальности. Но со стороны это выглядело не трагично, а жалко.
— Ольга, подожди, — бросил он любовнице.
Та резко подняла голову, и в ее испуганном лице вспыхнула злость.
— Я тебе сейчас не Ольга! Ты говорил, что между вами давно все кончено. Ты уверял, что она просто иногда заезжает!
Наталья на мгновение закрыла глаза.
Просто иногда заезжает.
Двадцать лет брака, общая кровать, один холодильник, ее ночные смены, ее вещи в шкафу, ее жизнь в этих стенах — и все это он уместил в фразу: просто иногда заезжает.
— Я сказала: вон. Быстро, — произнесла Наталья, уже не повышая голоса.
Женщина наконец натянула одну босоножку, вторую схватила в руку и почти выбежала из квартиры. И в этот миг Наталье действительно стало ее почти жаль. Не как соперницу. А как другую обманутую женщину, которая тоже, наверное, верила, что ее любят, а проснулась в чужой спальне под крик жены, которой, по словам мужчины, здесь будто бы уже не существовало.
Сергей остался посреди комнаты в майке и трусах — среди разбитого стекла, скомканного пледа и холодного утреннего света.
— Наталья, давай спокойно…
От этих слов ее едва не передернуло.
— Спокойно? Ты сейчас серьезно?
— Это ошибка. Все не так, как ты решила.
— А как я решила? Что в моей постели ночевала соседка? Что ты ее из жалости пустил?
Он сделал шаг вперед, но Наталья отступила так резко, словно перед ней был не муж, а что-то грязное и заразное.
— Не приближайся.
— Наталья, я правда не хотел, чтобы ты узнала таким образом.
Она уставилась на него и вдруг с пугающей ясностью поняла: для него страшным было не то, что он предал. Страшным оказалось то, что его застали. Не успел подобрать слова, подготовить почву, смягчить, соврать аккуратнее.
Если бы он сейчас сказал хоть что-нибудь про любовь, про то, что запутался, про трудный период или мужскую слабость, Наталья, наверное, ударила бы его.
Она схватила его джинсы со спинки кресла и швырнула в коридор.
— Одевайся и уходи.
— Это тоже мой дом.
— Еще одно слово — и я сама спущу тебя по лестнице.
Кажется, только тогда Сергей понял: это не угроза ради красного словца. Он торопливо натянул джинсы, путаясь в штанинах, подхватил футболку, телефон. Наталья подталкивала его к выходу и почти не чувствовала собственных пальцев. Все вокруг виделось ей до болезненной четкости: его босые пятки на паркете, осколок у стены, чужой запах на подушке.
У самой двери он снова попытался остановиться.
— Наталья, выслушай. Нам нужно поговорить. Не так же.
Она вытолкнула его за порог.
— Не здесь.
И захлопнула дверь.
Сначала он бил в нее кулаком. Потом нажимал на звонок. Потом стал звонить ей на телефон. Сквозь дверь доносились обрывки: он любит ее, это ничего не значит, надо успокоиться, он все объяснит. Наталья стояла в прихожей, прижавшись спиной к стене, и не могла понять только одного: как человек способен произносить «люблю» после того, как в ее постели лежала другая женщина.
В какой-то момент ноги перестали держать. Она медленно сползла на пол рядом с его забытой белой футболкой и россыпью осколков от вазы. Неподалеку валялась чужая сережка — маленькая, серебристая, с мутным камешком. Наталья смотрела на нее, будто на улику из чужой, мерзкой жизни, внезапно прорвавшейся в ее дом.
Телефон дрожал у нее в ладони так сильно, что набрать Ирину удалось только с третьей попытки. Та ответила почти сразу.
— Да?
Наталья открыла рот, но звук не вышел. Несколько секунд она только хватала воздух, а потом из горла вырвался хриплый, рваный обрывок фразы:
— Ирин… он… у меня… в кровати… женщина.
Ирина не стала спрашивать, кто это был. Не сказала: «Ты уверена?» Не попыталась найти объяснение или смягчить услышанное. Просто коротко произнесла:
— Я выезжаю.
И только после этих слов Наталья впервые за все утро заплакала. Тихо, почти без голоса, сидя на полу у собственной входной двери, словно ей было стыдно даже перед стенами квартиры показывать свое лицо.
Сергей еще какое-то время просидел на лестничной площадке за закрытой дверью.