Например, как в день её сорокалетия мать набрала только ближе к ночи: весь день, сказала она, пришлось просидеть с заболевшим Матвеем. Как на свадьбе Марины отец поднял бокал и произнёс, что младшая у них самая близкая, самая родная, а потом, будто спохватившись, добавил: старшая, мол, тоже хорошая. Как пять лет назад, когда у нотариуса оформляли дарственную, мать тяжело вздохнула и сказала, что Дарье эта квартира, наверное, всё равно не пригодится — в Киеве она ведь так крепко устроилась.
Разговор, к которому Дарья готовилась всю дорогу, почти не понадобился. Марина успела позвонить родителям ещё накануне.
— Дарочка, ты же сама понимаешь, у неё дети, — заговорила мать сразу, как только дочь вошла в дом. — Ну куда ей теперь с двумя детьми деваться?
— Понимаю, мам, — Дарья опустила на стол пакет с гостинцами. — У неё дети. А у меня, значит, ничего нет?
— У тебя профессия, нормальная работа, — тут же вставил отец. — Ты столько лет в Киеве прожила, самостоятельная. Снимешь что-нибудь на время, а дальше разберёшься.
— Пап, но вы же сами мне эту квартиру подарили. Вы сами ходили к нотариусу и говорили, что так будет честно.
— Подарили, никто от своих слов не отказывается, — отец отвернулся к печке и почему-то принялся двигать кочергу с места на место. — Только мы тогда не думали, что жизнь так вывернется. Мы были уверены, что ты в Киеве останешься.
Дарья коротко рассмеялась. За последние две недели она слышала эту фразу так часто, что её уже можно было напечатать крупными буквами и повесить над просевшим диваном, на котором она спала.
— Может, ты оформишь квартиру на Марину? — нерешительно спросила мать. — А тебе потом наш дом останется. Он ведь тоже чего-то стоит.
— Мам, ваш дом стоит меньше, чем я за последние два года отдала за аренду, — Дарья не выдержала. — И, между прочим, на Маринину квартиру я вам восемьдесят тысяч гривен переводила. Копила себе на первый взнос, а в итоге отдала вам.
— Ты приехала с нами счёты сводить? — мать сразу обиделась. — Мы тебя растили, учили, а ты теперь нам про какие-то деньги вспоминаешь.
— Вы меня вырастили, да. И помогали, как могли. Но университет я окончила на бюджете, а с девятнадцати лет сама себя содержала.
— С матерью так не разговаривают, — резко сказал отец.
— Я не грублю, пап. Я просто называю вещи своими именами.
Мать поднялась из-за стола, ушла в спальню и плотно прикрыла дверь. Отец ещё немного постоял на кухне, будто хотел что-то добавить, но в итоге молча пошёл следом. Дарья осталась одна. Посидела несколько минут, глядя на нетронутый чай, потом начала собираться: автобус обратно уходил через сорок минут, следующий был только под вечер.
Отец всё же вышел проводить её до остановки. Почти всю дорогу до магазина они шли молча. Лишь перед самой остановкой он наконец заговорил:
— Ты на мать зла не держи. Она нервничает. Марине сейчас правда тяжело.
— А мне, пап, когда-нибудь было легко?
— Ты у нас сильная, — сказал он таким тоном, словно это было исчерпывающее объяснение.
До самого города Дарья думала о том, что в их семье сильной, похоже, считалась та, кому можно ничего не давать: всё равно ведь выдержит, выкрутится, сама справится.
Марина встретила её прямо в прихожей, и уже по первому взгляду стало ясно: мать всё пересказала.
— Зачем ты к родителям ездила? — сестра даже не дала Дарье снять обувь. — Маме после твоего визита плохо стало, отец уже скорую хотел вызывать. Жаловаться на меня поехала?
— Я хотела узнать, где теперь мой дом, — спокойно ответила Дарья. — Ответа так и не получила.
— Твой дом в Киеве. Это всем понятно, кроме тебя.
Вечером девятилетняя Полина, которая обычно общалась с тётей вежливо, но держалась чуть настороже, вошла в зал и присела на самый край дивана.
— Тётя Дарья, а ты когда уедешь? — спросила она без злости, просто с детским любопытством.
— А почему ты решила, что я должна уехать?
— Мама сказала, что ты у нас гостишь, — объяснила Полина. — А гости долго не живут. К нам тётя Оля из Сум приезжала, она три дня пожила и уехала.
Дарья сказала, что пока сама не знает. Полина кивнула, удовлетворённая ответом, и ушла доделывать задания по математике.
Позже, когда дети уже спали, Дарья пошла на кухню за водой и услышала голос Марины из комнаты. Дверь была прикрыта неплотно, слова доносились отчётливо.
— Да посидит месяц и сама уедет, куда она денется, — весело говорила сестра кому-то по телефону. — Она же без своего Киева не может, ей здесь скучно. Мама сказала, квартира всё равно семейная, а если Дарья упрётся, они на неё надавят. Я ей даже полку в шкафу освобождать не стала. Смысл? Всё равно потом обратно вещи складывать.
Дарья налила стакан воды, выпила его у раковины и вернулась на диван. Пружина, как обычно, впилась в бок, но на этот раз она почти не почувствовала боли. Мысли были заняты совсем другим.
Утром она купила билет на вечерний поезд. Потом набрала бывшую коллегу Ольгу, которая сдавала комнату в своей двухкомнатной квартире в Ровно, и спросила, свободно ли ещё место. Комната оказалась не занята, а Ольга даже обрадовалась: всё-таки знакомая, проверенная жилица, а не человек с улицы.
— Я уезжаю, Марин, — сказала Дарья сестре, когда та вернулась с работы.
— Ну и правильно, — Марина, кажется, даже с облегчением выдохнула. — Ты бы здесь всё равно не прижилась. У тебя там своя жизнь. Коробки заберёшь или пусть пока на балконе стоят?
— Пусть постоят. Я потом решу.
— Только надолго не оставляй. Андрей, может, за досками заедет, ему там места не будет развернуться.
Дарья пообещала, что не затянет. Матвей попросил обязательно приехать на Новый год и привезти киевских конфет. Полина чинно сказала: «До свидания». А Марина даже вышла проводить её до лифта, чего за две прошедшие недели ни разу не случалось.
У подъезда Дарья столкнулась с Ириной. Та стояла с пакетами из АТБ и, увидев чемоданы, удивлённо приподняла брови.
— Ты что, всё-таки сдалась?
— Я просто уезжаю, — ответила Дарья. — Ирин, ты мне иногда звони, хорошо?
— Позвоню, куда денусь, — пообещала соседка. — Кто тебе ещё местные новости расскажет?
Комната у Ольги оказалась небольшой, зато чистой. Там стоял нормальный диван без выпирающих пружин и отдельный письменный стол, за которым никто не резал хлеб, не пил чай и не раскладывал детские тетради. Первые два дня Дарья только работала и отсыпалась, будто организм решил забрать всё, чего его лишали последние недели. На третий день она открыла карты в телефоне, нашла в городе, где осталась её квартира, агентство недвижимости с приличными отзывами и набрала номер.
Трубку взяла риелтор Юлия — судя по голосу, молодая женщина.