Говорила она так спокойно и уверенно, что Дарье на секунду даже почудилось: перед ней человек, который ежедневно разбирается с квартирами, занятыми обиженными родственницами и их детьми. Дарья не стала ничего приукрашивать и выложила всё подряд: договор дарения, сестра после развода, племянники, коммунальные долги, бесконечные семейные упрёки.
— Если собственник только вы и никто в квартире не зарегистрирован, юридически препятствий для продажи нет, — без тени сомнения пояснила Юлия. — Сам факт проживания без прописки и без договора не создаёт права на жильё. Сначала мы направим вашей сестре официальное требование освободить помещение. Если она откажется съезжать, будем подавать иск о выселении. В подобных спорах суд, как правило, защищает владельца.
— А если родители начнут угрожать, что отменят дарение? — спросила Дарья.
— Одного недовольства для этого недостаточно, — всё тем же ровным тоном ответила Юлия. — Закон предусматривает очень ограниченный перечень оснований. Судя по тому, что вы рассказали, ваша ситуация к ним не относится.
После этого они перешли к цене. Юлия прикинула, что трёхкомнатная квартира в панельной девятиэтажке неподалёку от центра, с обычным родительским ремонтом и ламинатом Андрея в одной комнате, может уйти примерно за два миллиона восемьсот восемьдесят тысяч гривен — но только если будет пустой. С проживающими людьми, честно предупредила риелтор, круг покупателей резко сузится, а те, кто всё же заинтересуется, обязательно станут требовать серьёзную скидку.
— Запускайте процесс, — сказала Дарья. — Я всё решила. Требование Марине отправляйте официально, заказным письмом. Лично с ней я разговаривать не собираюсь. Мы уже наговорились.
— И правильно, — одобрила Юлия. — Пусть общение идёт через агентство. Родным обычно легче злиться на посредников, чем напрямую на вас.
Доверенность Дарья оформила у киевского нотариуса уже на следующий день. Оригинал переслала курьерской службой, а с Юлией заранее обговорила, что расчёт будет проходить через аккредитив: деньги от покупателя сразу поступят на её банковский счёт. Родителям она ничего не сообщила. Марине — тем более.
Официальное письмо Марина получила спустя неделю, в пятницу. Дарья догадалась об этом без всяких уведомлений: около половины седьмого вечера телефон начал вибрировать и не успокаивался до самой ночи. Сестра звонила четырнадцать раз подряд, а потом перешла на сообщения.
«Ты вообще нормальная? Ты детей на улицу выставляешь?»
«Мне какая-то девочка из агентства прислала бумагу, что я обязана съехать за месяц. Ты понимаешь, что делаешь?»
«Мама из-за тебя полдня лежала пластом. Если с ней что-нибудь случится, виновата будешь ты».
«Можешь больше не считать меня сестрой».
Дарья прочла всё до последней строчки. Отвечать не стала. Просто отключила звук на номере Марины. Почти сразу после этого позвонила мать. Потом отец. Потом снова мать. Уже ближе к ночи пришло короткое сообщение от отца — сухое, официальное, будто он составлял претензию в коммунальную службу: «Дарья, мы с матерью от тебя такого не ожидали. Дарение отменим, имей в виду».
Дарья вспомнила спокойный голос Юлии и тот самый «очень ограниченный перечень оснований». После этого без лишних эмоций поставила на беззвучный и родительские номера.
На следующий день объявилась тётя Галина, мамина сестра. Дарья не слышала её лет пять, если не больше.
— Дарьюшка, ну как же так можно, — начала тётя Галина сразу, даже не поздоровавшись. — Мне Татьяна всё рассказала. Родную сестру, да ещё с маленькими детьми, выгонять неизвестно куда. Мы когда-то вшестером в одной комнате ютились, и никого на улицу не выставляли.
— Тёть Галин, а вы сейчас где живёте? — спокойно спросила Дарья.
— Где-где? У себя. В двухкомнатной на Садовой.
— Одна?
— Конечно, одна. Дети давно отдельно живут.
— Тогда заберите Марину к себе, — предложила Дарья. — У вас как раз свободная комната. Тем более опыт есть: вшестером в одной комнате вы уже жили. А тут всего четверо получится.
Тётя Галина возмутилась, сказала, что Дарья совсем от семьи оторвалась и стала бесчувственной, после чего бросила трубку. Её номер Дарья даже не стала переводить в беззвучный режим. Она почему-то была уверена, что второй раз тётя не позвонит.
Ещё через неделю связалась Юлия.
— Сегодня выезжала на объект с фотографом, — сообщила она всё тем же деловым голосом. — Внутрь нас не пустили. Ваша сестра заявила, что квартира принадлежит ей, потому что она там живёт с детьми. Ещё пригрозила вызвать полицию. Я объяснила, что вызвать полицию она, конечно, может, но документы от этого не изменятся. Пока разместим объявление со старыми фотографиями, которые вы присылали. Иск готовим, во вторник подаём. И есть ещё один момент: появился покупатель. Семья с ребёнком. Они готовы ждать освобождения квартиры, если вы уступите шестьдесят тысяч гривен.
— Уступайте, — без долгих раздумий ответила Дарья. — Я согласна.
В тот же вечер позвонила Ирина.
— Ну ты, подруга, тут такой переполох устроила, — начала она без вступления. — Маринка во дворе всем подряд рассказывает, что ты родную сестру с детьми выбрасываешь на улицу. Вчера твоя мама из Полтавы приехала, так они с Мариной полдня просидели на лавочке у подъезда и жаловались каждому, кто мимо проходил. Меня тоже поймали. Спрашивали, не знаю ли я, где ты в Киеве живёшь.
— И что ты им ответила?
— Что не знаю. Я же правда не знаю, — рассмеялась Ирина. — А ещё Андрей приезжал. Детей на выходные забрать и доски свои наконец-то увезти. Так Марина и ему устроила сцену: мол, всё из-за него, если бы дом достроил, ничего бы не случилось. Он доски забрал, детей забрал и уехал. Даже спорить не стал.
— Ну хоть доски увёз, — сказала Дарья. — Моим коробкам теперь просторнее станет.
— Ты только не думай, что весь двор за неё горой, — продолжила Ирина. — Тётя Зина с пятого этажа ей прямо в лицо сказала, что вашу квартиру почти полгода вывешивали в списке должников на двери подъезда, пока ты не приехала и всё не погасила. Марина ей ничего не ответила. Просто развернулась и ушла. А Сорокины со второго этажа говорят, что можно было бы решить всё мирно, если бы нормально поговорили.
— Наверное, можно было, — согласилась Дарья. — Я две недели на родительском диване этим и занималась. Только договориться почему-то так и не вышло.
Ирина немного помолчала, а потом уже мягче спросила:
— А ты сама как держишься?
— Нормально, Ир. Я в гостях никогда надолго не задерживаюсь.
После разговора Дарья положила телефон на стол экраном вверх. Почти сразу на нём беззвучно высветилось: «Мама». Дарья перевернула аппарат дисплеем вниз, открыла таблицу с квартальным отчётом и вернулась к работе, которую нужно было сдать до понедельника.