Он, пошатываясь, ввалился в прихожую, и по мутному взгляду сразу было ясно: мужчина сильно пьян и едва контролирует себя. В это время Илья сидел на кухне, забившись в самый дальний угол. Он пытался спрятаться за холодильником, словно надеялся, что его там никто не заметит.
— Где ты пропадал? Где шатался, я тебя спрашиваю?! — заорал отчим и, схватив мальчика, стал грубо подталкивать его к выходу.
Марине было невыносимо смотреть, как ребенок, давясь слезами, нехотя переставляет ноги и плетется к двери. По его лицу читался такой страх, что становилось ясно: возвращаться домой он совсем не хотел.
— Чего вылупилась? Чтобы больше рядом с ним тебя не видела! Усекла? — выкрикнула мать, резко обернувшись к Марине.
Дверь захлопнулась. Марина вернулась на кухню и принялась вытирать с пола разлитый чай. Потом она опустилась на стул, пытаясь осмыслить случившееся, и вдруг заметила салфетку. На ней неровными буквами было выведено: «я живу в 66 квартире, помо». Дальше фраза обрывалась. Видимо, Илья хотел написать «помогите», но не успел.
Марина тихо вышла в подъезд и подошла к двери соседней квартиры. Прижавшись ухом к полотну, она замерла. Изнутри доносились детские всхлипы, приглушенные голоса, потом — резкие хлопки и снова плач. Девушка достала телефон, включила запись, навела камеру на дверь с номером 66 и поднесла аппарат ближе, чтобы звуки были слышны отчетливее.
Когда за стеной наконец наступила тишина, Марина вернулась к себе и вызвала полицию.
К моменту приезда наряда Илья снова сидел на лавочке у подъезда. Он дождался, пока мать с отчимом уснут после выпитого. Увидев полицейских, мальчик понял: Марина нашла его записку. Он поднялся и пошел следом.
Сотрудники направились к квартире Марины. Она открыла дверь и сразу включила запись, сделанную у соседей. В этот момент Илья вошел внутрь и перебил разговор:
— Это она про меня говорит. Посмотрите, какие у меня синяки, — тихо произнес он и снял кофту.
От увиденного у всех перехватило дыхание. Полицейские забрали взрослых и мальчика в отдел для дальнейшего разбирательства.