Представление растянулось почти на два часа. В ход пошло всё: укоры, надрывные речи о сыновнем долге, давление на совесть, крики, капли успокоительного и торжественные обещания чуть ли не перед небом. Когда разговор касался удобства Татьяны Павловны, Даниил умел становиться просто невыносимым. В итоге Валерия уступила. Но привычка мыслить трезво и просчитывать последствия всё-таки удержала ее от полной капитуляции.
— Ладно, — произнесла она холодно и сухо, пододвигая к себе ноутбук. — Давай данные этого вашего кредитора.
— Я маме на карту переведу, она сама ему отдаст, — мгновенно засуетился Даниил, будто заранее ждал именно такого поворота.
— Нет, — отрезала Валерия. — Твоей матери я не отправлю ни копейки. Если ей действительно угрожают из-за долга, я погашу его напрямую. Диктуй счет.
Даниил помедлил, поморщился, но цифры всё же назвал. Валерия вошла в онлайн-банк, увидела сумму, от которой внутри болезненно сжалось, потому что половину этих денег она буквально выгрызла тяжелыми проектами, бессонными ночами и постоянным напряжением, и нажала кнопку перевода. В графе назначения платежа она аккуратно, без единой ошибки указала: «Погашение задолженности за Татьяну Павловну». Электронную квитанцию с банковской отметкой она сразу скачала и сохранила в отдельную папку.
Месяц прошел так быстро, будто его просто вырвали из календаря. И теперь Валерия стояла в гостиной перед столом, сервированным к чаю, и спокойно ждала момента, когда все маски начнут падать.
В центре стола красовался дорогой торт. Рядом лежали ключи от вишневого кроссовера и брелок новой сигнализации — вроде бы случайно брошенные, но слишком уж заметно выставленные напоказ. Татьяна Павловна, раскрасневшаяся, довольная и окутанная густым ароматом пудровых духов, принимала поздравления с видом королевы, которой наконец-то вернули трон.
Даниил держался странно. Он метался вокруг стола, словно помощник фокусника перед главным трюком: то подливал чай, то нарезал торт неровными кусками, то смеялся громче, чем требовала ситуация. И при этом упорно не встречался с женой взглядом.
— Ты только представь, Валерочка, — заливалась свекровь, отправляя в рот кусочек бисквита, — там руль с подогревом, двухзонный климат-контроль! А цвет какой шикарный! Называется «спелая вишня». Я в автосалон вошла и сразу поняла: всё, это моя машина!
Валерия поставила чашку на блюдце так аккуратно, что фарфор лишь коротко звякнул.
— Машина и правда впечатляющая, Татьяна Павловна, — сказала она ровным голосом, в котором не было ни тепла, ни раздражения. — И к вашему новому пальто подходит идеально. К слову, раз уж мы заговорили о приятном. Месяц закончился. Судя по покупке, вклад вы благополучно закрыли, проценты не потеряли. Значит, можно переводить деньги обратно. Нам пора восстанавливать семейные накопления: мы, напомню, собирались вносить задаток за квартиру.
В комнате стало так тихо, что из кухни донесся ровный гул холодильника.
Сладкая улыбка добропорядочной пенсионерки исчезла с лица Татьяны Павловны мгновенно, будто ее сорвало порывом ветра. Губы вытянулись в тонкую жесткую полоску. Она медленно положила десертную вилку на тарелку и посмотрела на невестку так, как смотрят на испорченный продукт в магазине.
— Какой еще долг, Валерочка? — в ее голосе зазвенела сталь. — Ты вообще себя слышишь?
— Тот самый, из-за которого месяц назад Даниил на этом диване пил успокоительное и говорил, что вашу жизнь вот-вот разрушат, — спокойно ответила Валерия, не опуская глаз. — Тот самый, который я погасила с нашего общего накопительного счета, переведя деньги вашему кредитору. Вы должны были вернуть всю сумму, как только закончится вклад.
— Да ничего я тебе не должна! — взвизгнула Татьяна Павловна и театрально прижала ладонь к груди. — Это сын помог матери! Его обязанность, между прочим! Я его растила, ночами над ним сидела, здоровье свое на него положила! Или мать на старости лет уже не имеет права принять помощь от родного ребенка? А автомобиль я купила за свои честно отложенные деньги! Всю жизнь по гривне собирала, на вклад складывала, да еще старую развалюху удачно перекупщикам продала. Лично у тебя я ничего не просила и перед тобой ничем не обязана!
Валерия медленно повернулась к мужу. Даниил втянул голову в плечи и так пристально уставился в свою чашку, будто надеялся отыскать на дне готовый путь к бегству.
— Даниил? — негромко произнесла она. — Твоя мать только что заявила, что возвращать наши семейные накопления не собирается. И машину, по ее словам, она купила на собственные средства. Те самые, которые, как ты уверял, должны были пойти на возврат долга. Ты не хочешь мне ничего объяснить?
Он испуганно перевел взгляд сначала на мать, потом на жену и выдавил жалобным, дрожащим голосом:
— Валер… ну не начинай, а?