— Почему ты именно сейчас, да еще при маме, превращаешь всё в разборки? — забормотал он, цепляясь за привычный жалобный тон. — Ну что ты в самом деле… Деньги приходят и уходят, заработаем снова. Маме действительно было нужнее. Ей уже тяжело мотаться на дачу на той развалюхе, суставы ноют, спина болит. Давай не будем из-за каких-то бумажек ломать семью…
И в этот миг в сознании Валерии будто щелкнул замок: последняя деталь наконец встала на свое место.
Никакого внезапного кошмара с кредитором не существовало. Даниил был в курсе всего с первого дня. У Татьяны Павловны и правда подошел срок закрывать старый долг. И средства у нее имелись — тот самый вклад, о котором она так небрежно упоминала. Просто расставаться со своими бережно накопленными деньгами ей категорически не хотелось. Эти сбережения предназначались не для долгов, а для новой машины.
Значит, они вдвоем — мать и сын — разыграли перед ней дешевую, заранее продуманную сцену. Холодно и расчетливо решили оставить материнские накопления нетронутыми, а дыру закрыть за счет семейного запаса Валерии и Даниила. Причем половина этой суммы принадлежала лично ей: заработанная ее трудом, ее ночными отчетами, ее отказами от лишнего и ее планами на будущее. Муж сознательно залез к ней в карман, чтобы его мама могла с удобством устраиваться на сиденьях из экокожи оттенка «спелая вишня».
Другая на месте Валерии, наверное, вскочила бы, сорвалась на крик, обвинила бы его в предательстве и выставила за дверь вместе с его оправданиями.
Но Валерия была устроена иначе. Она прекрасно знала: когда речь идет о крупных деньгах, истерика — худший союзник. Если сейчас хлопнуть дверью и выгнать Даниила, своих средств она больше не увидит. Татьяна Павловна тут же укроется за возрастом, больными суставами и дачным домиком, а Даниил наденет маску несчастного мужа, которого безжалостно выбросили на улицу из-за «жадности» и «меркантильности».
Валерия медленно вдохнула. Черты ее лица стали мягче, плечи опустились. За несколько секунд она надела на себя роль женщины, которой причинили боль, но которая еще слишком слаба и слишком привязана, чтобы сразу рубить с плеча.
— Понятно, — произнесла она негромко. Голос едва заметно дрогнул — ровно настолько, чтобы это выглядело правдой. — Пейте чай. Я пойду, у меня срочный отчет, сроки горят.
Она поднялась из-за стола и, не добавив больше ни слова, ушла в спальню. Дверь за собой закрыла плотно, но без хлопка. Остаток вечера растянулся вязкой, неприятной тишиной. Татьяна Павловна вскоре укатила на своей новой машине, а Даниил передвигался по квартире почти бесшумно, словно боялся, что лишний звон чашки спровоцирует взрыв.
Настоящий разговор произошел только на следующий день, когда они остались вдвоем. Даниил сидел на кухне, сгорбившись над тарелкой, и без всякого аппетита тыкал вилкой в остывшую яичницу. Валерия заняла место напротив. Она не повышала голос. Говорила спокойно, негромко, но каждое слово звучало так отчетливо, будто было заранее выверено.
— Ты сделал выбор, Даниил. Сам. Ты решил, что мамино удобство важнее нашего будущего и моего доверия к тебе. Мне больно. Очень.
— Валерочка, прости, — тут же затянул он привычную жалобную песню и попытался накрыть ее ладони своими. — Я идиот, я растерялся, правда. Мама давила, я не знал, как выкрутиться… Я всё исправлю, честное слово. Мы снова накопим. Я подработку найду, хоть две!
Валерия спокойно убрала руки.
— Несколько дней назад я уже собиралась идти в суд и подавать на развод, — сказала она. — Но я не хочу уничтожать брак, если у него еще есть шанс. Я готова закрыть эту историю. Я не стану воевать с твоей матерью. Но жить рядом с человеком, который взял мою половину общих денег, как будто она ему принадлежит, я не смогу.
— Я ничего не воровал! — вспыхнул Даниил, но под ее холодным взглядом тут же осекся и сдулся. — Скажи, что мне сделать? Я сделаю всё, что скажешь.
— Ты идешь в банк, — ровно произнесла Валерия. — Оформляешь потребительский кредит на свое имя. После этого переводишь на мою личную карту ровно половину той суммы, которую мы сняли со счета. Мою часть. Так мы восстанавливаем мой баланс. Как именно ты будешь выплачивать этот кредит — меня не касается. Бери подработки, урезай расходы, экономь на обедах. Но пока я не увижу свои деньги, семьи между нами нет. Выбирай.
Даниил застыл, лихорадочно переваривая услышанное. С одной стороны — огромный кредит, проценты и долгие месяцы выплат. С другой — перспектива уже сегодня оказаться за дверью, потерять привычный уют в аккуратной квартире Валерии, делить имущество до последней вилки и объяснять знакомым, почему жена выгнала его с позором. Развод пугал его почти до паники.
Его удобный, привыкший искать обходные пути ум быстро нашел спасительную щель: можно взять кредит, сейчас погасить бурю, а потом понемногу платить из общей зарплаты. Главное — успокоить Валерию, вернуть ей иллюзию справедливости и купить себе прощение.
— Хорошо, — выдохнул Даниил с заметным облегчением.