— Вы забрали мои деньги, чтобы самой укатить к морю? За мой счёт? Да ещё и номер с видом заказали?!
— Голос сбавь. Сядь.
— Никуда я не сяду!
— Сядь, Юлия, — жёстко повторила свекровь.
Наталья Сергеевна подошла к кухонному столу и положила открытку перед ней, перевернув рисунком вниз.
— Читай.
На пожелтевшей оборотной стороне расплывшимися фиолетовыми чернилами, аккуратным девичьим почерком было написано: «Наталья, однажды ты всё-таки поедешь. Пообещай себе. Июнь 1971».
Юлия прочла строчки раз. Потом ещё раз, уже медленнее.
— Это… ваше?
— Моё, — кивнула Наталья Сергеевна. — Мне тогда двадцать три было. Билеты до Одессы лежали в серванте, новый купальник купила — синий, в белый горошек. А моя свекровь, царство ей небесное… впрочем, не об этом. Сказала она тогда: Вадиму на мотоцикл не хватает, а мужчине в посёлке без мотоцикла позор. И Вадим забрал деньги. Молча. Даже не счёл нужным спросить.
Она провела ладонью по старой открытке, будто разглаживала не бумагу, а давно засохшую боль.
— Эту открытку я купила в вокзальном киоске, когда билеты обратно сдавала. Написала самой себе и спрятала. А потом на вашей свадьбе тебе незаметно подложила. Думала: может, хоть ты когда-нибудь…
— Тогда зачем вы взяли деньги? — голос Юлии упал почти до шёпота.
— Затем, что в прошлую субботу я за стенкой сидела, но глухой не стала. Денис по телефону Максиму сказал: не переживай, у матери в жестянке из-под чая лежат, я возьму, она покричит и перестанет.
В кухне повисла такая тишина, что слышно стало, как из крана капли падают в сковородку.
В прихожей хлопнула дверь. Денис и Максим вошли почти одновременно, оба мокрые после дождя.
— Мам, — Максим прямо у порога стащил с головы шапку. — Мам, они опять звонили. Сегодня. Сказали, если до понедельника денег не будет, машину заберут. И на работу мне позвонят. Мам, ну ты же можешь… отмени путёвку, там же почти всё вернут!
Денис, не поднимая глаз на жену, начал разуваться.
— Юль, я уже в курсе. Мне из агентства тоже набирали, я ведь свой номер оставлял, когда ты бронь оформляла. Откажись. Деньги почти полностью вернут. Сын влип, а вы с мамой, значит, на курорт собрались. Это вообще как понимать?
Юлия медленно повернулась к нему.
— А ты мне ответь, Денис. Ты правда собирался залезть в мою банку? Взять без моего разрешения?
Лицо Дениса пошло красными пятнами.
— Ну… взял бы. Потом отдал бы. Как-нибудь.
— Как-нибудь! — Наталья Сергеевна ударила ладонью по столешнице. — Вот он, твой Вадим, один в один. Тот тоже всё «как-нибудь» обещал. Пятьдесят три года я этого «как-нибудь» жду.
— Бабуль, ну ты-то чего! — Максим шагнул к ней почти с мольбой. — Ты же меня любишь!
— Люблю, — сказала она твёрдо. — Потому и не дам. На чьи деньги машину брал? На мои. Вот пусть её и забирают. Пешком походишь — может, мысли в голове проветрятся. Оксана твоя умнее тебя оказалась: ездит на работу автобусом и, представь себе, не рассыпалась.
Максим открыл рот, но слов не нашёл. Потом просто опустился на пол в прихожей, словно внутри у него разом села батарейка.
Юлия смотрела на сына: на мокрые пряди, прилипшие ко лбу, на новую куртку, на связку ключей с брелоком-черепашкой, который она сама подарила ему на восемнадцатилетие. Потом перевела взгляд на мужа, теребившего полотенце в руках. А затем снова посмотрела на открытку.
На холодильнике зазвонил телефон. На экране высветилось: «Лазурный берег».
— Не отвечай, — глухо сказал Денис.