— Мам, сними бронь, пока не поздно, — тихо попросил Максим.
Наталья Сергеевна промолчала. Медленно поднялась, подошла к плите и перекрыла газ под кастрюлей с борщом. Потом повернулась к окну. Стояла ровно, будто на школьной линейке, только пальцы нервно перебирали пуговицу на халате.
Юлия сняла трубку.
— Слушаю. Да, Лаптева. Верно, я по поводу второго туриста.
Денис шагнул ближе, резко, почти угрожающе.
— Юля, если ты сейчас это подтвердишь… можешь потом не приходить домой. Я не шучу.
Она посмотрела на него спокойно и долго. Затем опустила глаза на выцветший угол открытки, где море было уже почти белым от времени.
— Девушка, — сказала Юлия в трубку, — да, всё остаётся в силе.
— Юлия, ты только посмотри! Они же живые! Я думала, как у входа в «Жемчужину», из пластика сделаны!
Наталья Сергеевна стояла под пальмой и осторожно гладила её шершавый ствол, словно проверяла, не обман ли это. На ней был синий купальник в белый горошек, купленный когда-то на вокзальном рынке в Полтаве за триста двадцать гривен. Поверх, чтобы «не совсем уж неприлично», она повязала Юлино парео.
— Живые, Наталья Сергеевна. Только не отщипывайте ничего, а то охрана прибежит.
— И пускай. Я к этим пальмам пятьдесят три года собиралась. Имею право хоть потрогать.
За окнами номера глухо перекатывалось море. В воздухе смешались соль, мокрые камни и запах горячих чебуреков из ларька возле пирса. Юлия устроилась на лежаке и посмотрела на экран телефона. Три пропущенных от Дениса. Одно сообщение от Максима.
Она открыла его.
«Мам, машину продал. Со всем рассчитался. Оксана сказала: если ещё раз сунусь в займы, отправит жить к бабушке. Я ответил, что бабушка сейчас на море. Она минут тридцать смеялась. Отдыхай. Прости меня».
Юлия прочитала дважды, убрала телефон в сумку, но почти сразу снова достала: Денис звонил в четвёртый раз.
— Ну? — ответила она.
— Юль… — голос у него был сиплый, будто он несколько дней молчал. — Я борщ сварил. Сам. Первый раз. Кажется, пересолил.
— Кажется или всё-таки пересолил?
— Пересолил. Очень. Я воды долил, теперь это больше на компот похоже… Юль. Ты вернёшься?
Она не сразу ответила. Смотрела, как Наталья Сергеевна, приподняв парео, осторожно ступает в воду по щиколотку и взвизгивает так звонко, будто ей снова семнадцать.
— Я подумаю, Денис. Фикус полей. Он на подоконнике стоит. Там ему не дует.
— Полью, — выдохнул он. — Юль… а пальмы там и правда есть?
— Есть.
— Сфотографируй мне?
Юлия отключила вызов. Фотографировать не стала.
К вечеру она зашла в маленькую сувенирную лавку и выбрала открытку: пальмы, синее море и крупная белая надпись «Мелитополь». На обратной стороне вывела большими неровными буквами, почти по-детски: «Ирочка. “Когда-нибудь” — это не “потом”. Бабушка Юлия и прабабушка Наталья. Сентябрь».
Наталья Сергеевна наклонилась через её плечо, прочитала и фыркнула:
— Прабабушка, значит? Быстро ты меня в старухи записала.
— А вы возражаете?
Свекровь вытащила у неё ручку и мелко приписала внизу: «И купальник покупай сразу. Обязательно синий».
— Вот теперь правильно, — сказала она и пошла к морю, даже не обернувшись.