— Звони, — снова произнесла она, даже не повысив голоса. — Только участковый тут ничего не отыщет. Это я забрала. И возвращать не собираюсь. Хотите — в угол меня ставьте.
— Мам, ты сейчас не шутишь? — Денис промахнулся мимо табуретки, задел газетный лист, и тот с сухим шорохом упал на пол.
— А ты часто видел, чтобы я шутила?
— Наталья Сергеевна, — Юлия подошла почти вплотную к столу. — Это были мои деньги. Мои банки с огурцами. Мои смены по ночам в ларьке у Аркадия, когда он просил выйти вместо продавщицы.
— Про твои огурцы я всё знаю, — свекровь аккуратно пригладила седой пучок. — Не испарятся твои сбережения. Они теперь там, где им ничего не грозит.
— И где же это?
— Я сказала: в надёжном месте.
Юлия раскрыла рот, но слов не нашла. Потом схватила полотенце и принялась тереть совершенно чистую, сухую тарелку, будто на ней можно было стереть злость.
Из прихожей донёсся хлопок двери. В квартиру влетел Максим — раскрасневшийся, в новенькой куртке, с автомобильными ключами, накрученными на палец.
— О, семейный совет? Мам, есть что поесть? — Он чмокнул Юлию в макушку и сразу наклонился к бабушке. — Бабуль, ну как там? Ты же обещала на этой неделе.
Юлия медленно поставила тарелку на стол.
— Что именно тебе обещала бабушка, сынок?
— Да ерунда… — Максим покрутил ключи быстрее. — Так, мелочь. Бабуль, мне до двадцатого кровь из носу надо, ты помнишь?
— Подождёшь, — сухо сказала Наталья Сергеевна. — Не маленький уже.
— Ну ба-а-аб…
— Я сказала — подождёшь.
Максим уставился на неё так, словно впервые увидел перед собой не родную бабушку, а чужого человека. За всю его жизнь Наталья Сергеевна ни разу ему не отказала: ни когда он просил велосипед, ни когда захотел игровую приставку, ни даже тогда, когда настоял на свадьбе в ресторане «Жемчужина», за которую Юлия с Денисом до сих пор расплачивались долгами.
— Да что с вами сегодня со всеми? — буркнул он обиженно и ушёл на кухню греметь кастрюлями у плиты.
Денис поднял газету, сложил её пополам, потом ещё раз, сжал пальцами так, что лист превратился в плотный маленький квадрат.
— Мам, если ты Максиму…
— Помолчи, Денис. Ты и так слишком долго молчал в своей жизни.
Ночью Юлия так и не сомкнула глаз. Она лежала на боку, слушала тяжёлое дыхание Дениса в подушку, мерное тиканье настенных часов с кукушкой, которая давно уже перестала выскакивать, и собственное сердцебиение. Ближе к двум на кухне тихо скрипнула половица.
Юлия накинула кофту на плечи и выглянула в коридор.
Наталья Сергеевна стояла у холодильника босиком, в одной ночной сорочке. Лунный свет из окна ложился ей на руки. Она сняла с дверцы магнит в виде клубнички, осторожно вытащила открытку с пальмами и долго смотрела на картинку. Потом перевернула её и провела пальцем по обороту, будто гладила чьё-то письмо.
Юлия вдруг вспомнила: эту открытку им когда-то вложили в коробку с сервизом на свадьбу. Тогда она даже не поинтересовалась, кто её подарил.
Свекровь спрятала открытку в карман сорочки и, не оборачиваясь, тихо сказала в темноту:
— Иди спать, Юлия. Простынешь.
— Всё правильно? — повторила в трубке девушка. — Алло, вы меня слышите?
— Я перезвоню вам позже.
Юлия медленно обернулась. В дверном проёме стояла Наталья Сергеевна всё в том же выцветшем халате в горошек, а в руке держала ту самую открытку.
— Ну что, Юлия, дозвонилась до своих пальм?
— Это ещё что значит? — Юлия резко поднялась, не сводя глаз со свекрови.