Арендаторами значилась бригада работников с местного компрессорного завода. Стоимость при этом была вовсе не символическая — четырнадцать тысяч гривен в месяц, отдельно залог и сверху полная компенсация коммунальных платежей. Ниже под публикацией уже стояла жизнерадостная приписка хозяйки: аванс внесён, договор заключён сразу на два года.
Теперь всё выстроилось перед Натальей в совершенно ясную схему. Сестра Станислава решила провернуть нехитрый, но очень выгодный для себя манёвр. Собственную квартиру в посёлке она отдала заводским жильцам за хорошие деньги, а сама с почти взрослым сыном собралась перебраться в свежую, только после ремонта, квартиру невестки. Разумеется, бесплатно. На расчёте, что родственники не откажут, пожалеют, войдут в положение и будут молча терпеть. Доход — себе в карман, расходы на жильё — ноль.
Наталья без суеты сделала несколько скриншотов объявления, отдельно сохранила телефон Валентины и закрыла страницу. Потом достала рабочий ноутбук. Почти до полуночи на кухне тихо жужжал принтер, лист за листом выплёвывая аккуратно оформленный текст договора аренды жилья, составленный по нормам украинского гражданского законодательства.
К рассвету всё было готово. В плотной кожаной папке лежали два экземпляра договора, подробный акт приёма-передачи с перечнем мебели и техники, включая серийные номера, пункт об обеспечительном платеже в размере месячной аренды и отдельный раздел о штрафах. Курение, животные, просрочка платежей, порча имущества — всё было прописано сухо, ясно и без возможности «ой, мы не поняли».
Субботнее утро встретило сыростью и тяжёлым серым небом. Ещё затемно в окна начал стучать мелкий, настырный дождь, а во дворе опавшие листья быстро превратились в скользкую буро-жёлтую жижу. Станислав вскочил около восьми, на ходу выпил чашку растворимого кофе, натянул куртку и, уже стоя у двери, бросил жене через плечо:
— Я поехал на автовокзал. Где-то через час будем у твоей квартиры. Ты тоже собирайся, ключи возьми, встретишь людей нормально, чай поставишь. Хватит обижаться, всё уладится. Родня же.
Наталья спорить не стала. Она только коротко кивнула ему вслед. Как только в замке щёлкнул ключ, она спокойно положила в сумку паспорт, синюю гелевую ручку и ту самую папку с документами.
К нужному дому на тихой улице она приехала заранее — минут за двадцать до назначенного времени. Поднялась на третий этаж, отперла новую металлическую дверь, от которой ещё слегка пахло свежей краской. Внутри было безупречно чисто. На окнах — лёгкий светлый тюль, на кухне — блестящая индукционная поверхность, в ванной — запах дорогого средства с лимонной отдушкой. Светлый ламинат сиял так, будто по нему ещё ни разу никто не прошёл в уличной обуви.
Через какое-то время снизу донёсся резкий визг тормозов. Потом хлопнул багажник, по подъезду загремели тяжёлые шаги, и сразу же раздался громкий, уверенный голос Валентины, которой, похоже, даже в голову не приходило говорить потише:
— Егор, не тащи сумку по ступенькам, там банки с лечо, разобьёшь — потом сам сапоги отмывать будешь! Плечом подталкивай, я кому сказала! Станислав, мешок с картошкой на площадке не оставляй, неси сразу в прихожую. У меня спина не железная за вами всё таскать.
Дверь распахнулась так резко, что ручка стукнула о стену. Первым в квартиру ввалился семнадцатилетний Егор — высокий, нескладный, в перепачканных кроссовках, на подошвах которых висели комья дворовой глины, и в спортивных штанах с вытянутыми коленями. Он с глухим бухом опустил огромный клетчатый баул прямо на чистый коврик и шумно выдохнул, вытирая лоб рукавом.
За ним вошёл Станислав, нагруженный двумя распухшими синтетическими сумками. Следом, с видом законной хозяйки, появилась Валентина.
На ней был тот самый новый пуховик с блестящими застёжками. Лицо раскраснелось от сырого воздуха, в ушах покачивались золотые серьги с фианитами. В руках она торжественно несла большую эмалированную кастрюлю, заботливо обмотанную старым махровым полотенцем.
— О, Наталья, ты уже тут, вот и хорошо! — громко объявила Валентина прямо с порога и даже не попыталась снять обувь, уверенно ступая мокрыми сапогами на светлый пол. — Принимай жильцов! Дорога — кошмар, маршрутку так трясло, что у меня поясница теперь отдельно живёт. Держи кастрюлю, там щи со свежей капустой, ещё тёплые. Поставишь на плиту, пока мы вещи занесём.
Наталья не шелохнулась. Она стояла у входа на кухню, не протягивая рук к кастрюле.
— Обувь снимите у двери, пожалуйста, — ровным, сухим голосом сказала она, глядя на грязные следы, которые уже тянулись по прихожей. — На улице слякоть. Ламинат новый, от воды он быстро разбухнет.
Валентина недовольно поджала ярко накрашенные губы, но сапоги всё-таки сняла. Осталась в толстых носках с блестящей нитью и тут же, не спрашивая разрешения, заглянула в маленькую ванную. Щёлкнула выключателем, окинула взглядом блестящие краны, провела пальцем по зеркалу над раковиной и вернулась в коридор с оценивающим видом.
— Маловато, конечно, — критически заметила она. — Развернуться негде. Ну да ладно, на первое время сойдёт, пока Егор учится. Только обои эти серые мне вообще не по душе. Скучно, как в процедурном кабинете. Я на следующей неделе из посёлка привезу рулоны с крупными розами, мы с сыном за вечер переклеим, чтобы стало уютно.