— Валентина с Егором в субботу приедут уже с чемоданами. Я сказал, что отдам им ключи от нашей однокомнатной квартиры, — муж швырнул на кухонный стол гаражную связку и полез в холодильник за банкой солёных огурцов так буднично, будто сообщил, что завтра с утра ожидается дождь.
Наталья даже головы не повернула. Она стояла у мойки и тщательно смывала плотную мыльную пену с тяжёлой чугунной сковородки. Вода шумела, плохо прикрученный смеситель глухо постукивал, руки привычно занимались своим делом, но внутри у неё всё мгновенно сжалось в тугой узел.
— От какой именно нашей квартиры? — Наталья закрыла кран, неторопливо вытерла руки вафельным полотенцем и только тогда обернулась к мужу. — Если я правильно помню документы, эта однушка принадлежит только мне. Родители оформили её на меня, когда окончательно перебрались в село и занялись пасекой. В той квартире нет ничего твоего: ни гвоздя, ни куска обоев.
Муж с хрустом насадил огурец на вилку и скривился, словно у него разом заныли все зубы. По лицу было видно: тон жены ему категорически не понравился, особенно у него же дома.
— Опять началось: метры, бумаги, подарки, — раздражённо сказал он, хлопнув крышкой по банке, и тяжело опустился на табурет. — Мы пять лет в браке. У нас общий бюджет, общая жизнь, одна постель. Какая теперь разница, на кого там когда-то что записали? Моя родная сестра оказалась в очень сложной ситуации, а ты разговариваешь так, будто к тебе на порог какие-то посторонние люди пришли.
Наталья прислонилась спиной к кухонным шкафчикам и сложила руки на груди. Эту манеру она знала до мелочей. Стоило кому-то из родни мужа столкнуться даже с небольшими неудобствами, как виноватой и обязанной почему-то неизменно становилась она.
— И в каком же бедственном положении оказалась твоя сорокалетняя сестра? — спокойно спросила Наталья. — Ещё в прошлые выходные Валентина присылала снимки из торгового центра: показывала новый кожаный пуховик и золотые серьги с фианитами. Люди, которым нечего есть, обычно не оставляют половину зарплаты в ювелирных отделах.
— Егору нужно учиться! Он поступил в колледж на автомеханика, — муж повысил голос, явно рассчитывая продавить разговор напором и праведным возмущением. — Общежитие ему не дали. Там тридцать мест на весь курс, и все ушли льготникам. Каждый день ездить из их посёлка электричкой — это по два часа в одну сторону в забитом вагоне. Парень выдохнется, забросит учёбу, потом вообще неизвестно куда скатится. А Валентина переедет вместе с ним, найдёт в городе нормальную работу и будет за сыном присматривать. Квартира после ремонта всё равно пустует, ты за неё только коммуналку оплачиваешь из нашего кармана.
— Пустует она ровно четыре дня, — Наталья подошла к столу и села напротив, не отводя взгляда. — Две недели без выходных я отмывала там окна после штукатуров, сама клеила обои в коридоре, заказывала новый диван и стиральную машину. Я взяла кредит на свои нужды и собиралась поселить туда нормальных арендаторов, чтобы закрывать платежи и хоть что-то откладывать. В том районе аренда сейчас стоит шестнадцать тысяч гривен в месяц плюс все квитанции до последней копейки.
Муж от возмущения даже поперхнулся воздухом и бросил вилку прямо на клеёнку.
— С родной сестры брать деньги за угол? — он смотрел на Наталью с таким искренним ужасом, будто она предложила среди бела дня совершить преступление. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? Родным помогают бесплатно, от души, по-человечески! Поживут они года три, пока малый диплом не получит, а там уже посмотрим. Коммунальные, так уж и быть, они сами оплатят. Что по счётчикам намотают, то и отдадут.
— А за новый диван, за ремонт и за саму жилплощадь кто заплатит? Добрый волшебник? — Наталья говорила негромко, но внутри у неё уже поднималась холодная, трезвая злость. — Три года бесплатного проживания для двух взрослых людей — это примерно шестьсот тысяч гривен моего личного убытка. Ты готов достать такую сумму из своей заначки и положить мне на стол прямо сейчас?
— У меня нет таких денег, ты это прекрасно знаешь, — буркнул муж и отвёл взгляд к окну. — Я просто рассуждаю по совести. Валентина в субботу утром приедет первой маршруткой с вещами. Я встречу её на вокзале на машине. И очень надеюсь, что к тому моменту ты перестанешь позорить меня своей мелочностью.
Он поднялся, нарочито громко задвинул табурет под стол и ушёл в спальню. Через минуту оттуда уже гремел футбольный матч, включённый на полную громкость. Разговор, по мнению хозяина квартиры, был завершён, а последнее слово осталось за ним.
Наталья ещё некоторое время сидела на кухне в полутьме. Продолжать спор, хлопать дверцами и бить посуду не имело смысла. Такие вопросы криком не решаются. Она взяла телефон, открыла районную группу посёлка, где жила золовка, и ввела в поисковую строку номер Валентины. Наталья хорошо помнила, что та время от времени подрабатывала мелкой торговлей через интернет-объявления.
Нужная публикация нашлась уже на третьей странице свежих записей. Объявление появилось в начале недели: крепкая двухкомнатная квартира с ремонтом, мебелью и всей бытовой техникой сдавалась на длительный срок.