— Так вы же сами мне говорили.
— Что именно?
— Если дал слово — его надо держать.
Андрей внимательно посмотрел на мальчика.
— И когда я успел такое сказать?
— Не помню.
— Вот именно.
— Но вы говорили, — упрямо повторил Марк.
Андрей покачал головой, будто спорить у него уже не осталось сил.
— Ладно. Раз обещал, значит, выполню.
Марк ушёл не сразу. Он дождался, пока Андрей действительно откроет банку с бульоном, только после этого удовлетворённо кивнул и направился к двери.
Когда за ним щёлкнул замок, Андрей ещё несколько секунд стоял в прихожей, прислушиваясь к тишине. Потом медленно вернулся на кухню.
На столе сиротливо стояла пустая кружка.
Он задержал на ней взгляд, и почему-то в памяти всплыла Екатерина.
Он не набирал её номер уже несколько месяцев. Вроде бы без особой причины. А если честно — причин было слишком много. За долгие годы между ними накопилось столько недосказанного, что молчать стало куда легче, чем начинать разговор.
Андрей достал телефон.
Нашёл номер дочери.
Нажал вызов.
— Папа? — в её голосе сразу прозвучало удивление.
— Привет.
— Что-то случилось?
— Нет. Ничего.
— Тогда почему звонишь?
Андрей снова посмотрел на кружку.
— Просто захотелось услышать твой голос.
На том конце на несколько мгновений стало тихо.
— Ты заболел?
— Да так, простыл немного.
— Сильно?
— Уже почти прошло.
Екатерина тихо вздохнула.
— Ты всегда так говоришь: «уже прошло».
Андрей невольно улыбнулся.
— А ты всегда это замечала.
— Конечно замечала.
Они проговорили почти двадцать минут. Не обсуждали ничего важного, не вспоминали старые обиды. Просто говорили — о её работе, о погоде, о соседях, о всяких мелочах. Екатерина сказала, что давно собиралась приехать, но всё откладывала.
Перед тем как попрощаться, она вдруг произнесла:
— Я приеду весной.
— Буду ждать.
— Пап?
— Да?
— Мне правда приятно, что ты позвонил.
Андрей прикрыл глаза.
— Мне тоже, Катя.
После разговора он ещё долго сидел, глядя на потемневший экран телефона. Потом убрал его в карман.
В тот вечер впервые за много лет Андрей не стал думать о том, кто из них должен был позвонить первым.
К весне он уже привык, что на его кухне почти никогда не стоит одна-единственная кружка.
Как-то вечером Марк появился на пороге мрачнее обычного.
— Что у тебя случилось? — спросил Андрей.
— Ничего.
Андрей прищурился.
— Это слово я уже слышал. Обычно после него что-то всё-таки есть.
Марк прошёл на кухню и сел за стол. Некоторое время он молча смотрел в одну точку, потом буркнул:
— Мама была с каким-то дядей.
— С каким дядей?
— Не знаю.
— И что произошло?
— Ничего.
Андрей поставил перед ним чашку чая.
— Тогда почему ты сердишься?
Марк долго вертел в пальцах ложку, постукивая ею о край чашки.
— А вдруг ей потом кто-то другой станет нужнее, чем я?
Андрей застыл.
Этот страх он понимал слишком хорошо.
— Марк, взрослые иногда встречают человека, с которым им хочется быть рядом.
— И что?
— И это не значит, что ребёнок становится меньше нужен.
— А если он меня не полюбит?
— Ты ведь его даже не знаешь.
— А если он плохой?
Андрей немного помолчал.
— Тогда сначала разберёмся.
— Вы?
— И я тоже.
Марк выдохнул чуть спокойнее.
— А если он нормальный?
— Тогда тебе, можно сказать, повезло.
— А если не нормальный?
Андрей усмехнулся.
— Тогда я возьму его под наблюдение.
Марк впервые за весь вечер улыбнулся.
— Правда?
— Абсолютно.
Через несколько недель Андрей впервые увидел Дмитрия.
Тот стоял во дворе возле подъезда и возился с велосипедом Марка. Сам Марк сидел рядом на корточках и внимательно следил за каждым движением.
— А это куда ставить? — спросил мальчик.
— Вот сюда, — ответил Дмитрий.
— Не сломается?
— Если не начнёшь крутить раньше времени, то нет.
Марк рассмеялся.
Андрей остановился у входа в подъезд. Дмитрий поднял голову.
— Добрый день.
— Здравствуйте.
Между ними повисла неловкая пауза.
— Вы Андрей?
— Да.
— Ирина рассказывала о вас.
Андрей коротко кивнул.
— Надеюсь, что-то хорошее?
Дмитрий усмехнулся.
— Разное.
Андрей неожиданно для самого себя улыбнулся.
— Значит, честно рассказывала.
Дмитрий снова склонился над велосипедом.
— Марк, подержи вот здесь.
Мальчик тут же послушался.
Андрей постоял ещё немного, посмотрел на них и ушёл к себе.
Вечером он долго сидел на кухне. Настроение было тяжёлым, неприятным. Сначала Андрей убеждал себя, что просто устал. Что болезнь ещё не до конца отпустила. Что день выдался неудачным.
Но потом всё-таки признался себе в правде.
Он ревновал.
Не Ирину.
Марка.
Ему стало страшно, что однажды мальчик перестанет приходить. Что рядом с ним появится другой взрослый человек — спокойный, нужный, настоящий. И тогда Андрей снова останется один в своей тихой квартире, где на столе будет стоять только одна кружка.
Эта мысль была неприятной. Но ещё тяжелее оказалось понять, что она правдива.
Спустя несколько дней Дмитрий сам постучал к Андрею.
— Ирина попросила передать.
Он протянул пакет.
— Что там?
— Детали для вашего старого крана. Она сказала, что у вас подтекает.
Андрей взял пакет.
— Спасибо.
Дмитрий, однако, не спешил уходить.
— Я хотел поговорить.
Андрей насторожился.
— Слушаю.
Дмитрий посмотрел на него прямо.
— Сначала я не мог понять, почему Марк так часто бегает к вам.
Андрей промолчал.
— А потом понял.
— И что же?
Дмитрий выдержал короткую паузу.
— Он вам доверяет.
— Это плохо?
— Нет.
Дмитрий криво улыбнулся.
— Просто я, наверное, немного ревновал.
Андрей удивлённо поднял брови.
— К чему?
— К тому, что с вами он уже чувствует себя своим.
Андрей впервые за всё время улыбнулся по-настоящему.
— А я ревновал его к вам.
Дмитрий рассмеялся.
— Вот, значит, и познакомились.