На запястье была содрана кожа — тонкая, свежая, ярко-красная полоска, словно её недавно чем-то резко задели.
В тот вечер она ушла ровно в девять. Уже стоя у двери, бросила через плечо:
— К Алёне. Химию разбирать.
И захлопнула дверь быстрее, чем я успел подобрать хоть какие-то слова. Наталья в это время стояла у раковины, домывала посуду и даже головы не повернула.
— Ты в курсе, что она сейчас не у Алёны? — спросил я.
Вода всё так же шумела из крана.
— Ты ей звонил?
— Я спрашиваю, ты знала?
— А я спрашиваю, звонил ли ты.
— Звонил. И что?
— Значит, ничего.
Она перекрыла воду. Кухня сразу стала слишком тихой.
— Не вмешивайся, Андрей.
— Не вмешиваться? Она стоит передо мной и спокойно врёт, а я должен делать вид, что всё нормально?
— Она не тебе врёт.
Наталья произнесла это совершенно ровным голосом и тут же осеклась, будто сама испугалась сказанного. Потом взяла полотенце и начала вытирать ладони, хотя они уже были сухими.
Без четверти два я опять сидел на кухне. Замок провернулся почти бесшумно, затем хлопнула дверь ванной. Я подождал, пока перестанет шуметь вода, и вышел в коридор.
Её куртка висела на крючке и чуть покачивалась. От ткани снова тянуло тем самым сладковатым, приторным запахом. Я не собирался устраивать обыск. Хотел только понять, не пахнет ли от неё сигаретами.
Засунул руку в правый карман и вместо зажигалки или пачки нащупал два ключа, соединённые тонким проволочным кольцом. К нему была привязана картонная бирка. На ней шариковой ручкой было написано: «кв. 14 — не терять».
Я долго смотрел на эти буквы. Сильный нажим, странный хвостик у «д», недоведённая «т», будто человек торопился. Почерк казался знакомым. Я точно видел его раньше, но никак не мог вспомнить где.
Одно было понятно сразу: это ключи не от нашего дома. Чужая квартира. И кто-то дал их моей дочери.
За спиной щёлкнула дверь ванной. Я поспешно вернул связку в карман. Валерия прошла мимо меня, даже не взглянув.
Утром я ждал её на кухне. Она появилась чуть после семи: волосы мокрые, собранные в хвост, на плечах школьная кофта. Села за стол и потянулась к хлебу.
— Телефон, — сказал я.
Она подняла глаза.
— Что?
— Положи телефон на стол.
Наталья стояла у плиты, рядом с туркой. Я заметил, как она на мгновение застыла, но оборачиваться не стала.
Валерия достала мобильный из кармана и положила передо мной экраном вверх. Потом, не дожидаясь, пока я попрошу, сама назвала пароль:
— День рождения Степана.
— Домой возвращаешься в девять. Не в десять. Не в одиннадцать. Ровно в девять, пока я не скажу иначе.
— Хорошо.
— Хорошо? — переспросил я.
— Ты сказал в девять. Я услышала.
Она намазала масло на хлеб, откусила и стала жевать, глядя куда-то в окно. Ни слёз, ни споров, ни привычного подросткового возмущения. От этого стало ещё тревожнее. Словно я толкнул плечом запертую дверь, а она оказалась распахнутой.
— Андрей, — тихо произнесла Наталья.
— Это не обсуждается.
На работе, в обеденный перерыв, я достал телефон Валерии. Переписка с Алёной — пустая, ни о чём: «ты где», «скоро», какие-то картинки. С Натальей — «буду позже», «ок». Ни сердечек, ни длинных сообщений, ничего подозрительного.
В будильниках я нашёл один сигнал на 21:30. Подписан он был всего одной буквой: «с.» с точкой.
Я сфотографировал экран на свой телефон и убрал её мобильный обратно в карман.
Следующие три дня Валерия возвращалась точно в девять. Садилась за уроки, помогала Степану, споласкивала за собой чашку.
Без телефона она сидела на кровати, свернувшись почти в клубок, и ловила каждый звук из коридора. Под глазами у неё залегли тёмные серые круги — не просто от недосыпа, а от тяжёлой, выматывающей тревоги за то, что где-то происходит без неё.
Наталья со мной почти не говорила. В эти дни она молча тянула на себе всё: приходила после смен бледная, будто присыпанная пеплом, и почти не ложилась спать.
А в ту ночь, когда у неё был выходной, я проснулся и понял, что рядом пусто. Вернулась она часа через два. В прихожей тихо звякнули ключи от машины. Наталья вошла холодная, с запахом морозного воздуха и тем самым едва заметным больничным шлейфом, который я уже научился различать.
В субботу, около двух часов дня, Валерия появилась в прихожей.