Домой я, как правило, добиралась уже после девяти. Отпуск у меня начинался двадцать девятого декабря, и в голове была одна простая мечта: выспаться, пару дней ни с кем не разговаривать, читать в тишине и не решать чужие вопросы. Вместо этого мне фактически предлагали стать обслуживающим персоналом для компании, половину которой я последний раз видела на нашей свадьбе.
— Я не собираюсь тянуть на себе этот Новый год, — сказала я Сергею.
— Я же помогу.
— Ты два часа стоишь у мяса и считаешь, что спас праздник. А всё остальное кто делает?
— Ну закажем готовую еду.
— На девятнадцать человек? Отлично. Тогда заодно закажи уборку, постельное бельё, посуду, присмотр за детьми и собаку тоже в доставку добавь.
Он обиделся на мой тон. А я — на то, что смысл моих слов он опять пропустил мимо ушей.
На следующий день в офисе коллега заметила, что во время обеда я открыла сайт авиакомпании и смотрю билеты.
— Езжай, — сказала она без лишних вопросов. — С остальным потом разберёшься.
Сбегать я не планировала. Сначала думала просто снять номер в гостинице где-нибудь в городе и не участвовать во всём этом. Но получалось странно: я ещё и деньги заплачу за то, чтобы сидеть в сорока минутах от собственного дома, будто наказанная. Потом мне попался последний билет в Одессу на двадцать девятое декабря и маленький отель рядом с морем. Зимой купаться там, конечно, не вариант, зато можно ходить вдоль набережной без шапки и спокойно выключить телефон.
Я оформила билеты туда и обратно на пять дней.
Сергею сказала вечером.
— Ты сейчас серьёзно? — он уставился на меня, будто я объявила о переезде на другую планету.
— Абсолютно. Если ты уверен, что приглашение уже не отменить, отмечайте. Но моего согласия на участие никто не спрашивал.
— То есть ты бросаешь меня одного со всей моей роднёй?
— Это твоя родня. Позвала их твоя мать. А ты не захотел сказать «нет». Почему в итоге один остаёшься ты, а работать за всех должна я?
Он метался по кухне и перечислял, чем всё закончится: мама расстроится, родственники начнут судачить, продукты уже, наверное, куплены, дети настроились на дом за городом. Я слушала и всё отчётливее понимала: среди этих «последствий» ни разу не прозвучало моё состояние. Моё отсутствие его тревожило только как незаполненная клетка в расписании обязанностей.
На следующий день Ольга Павловна явилась без предупреждения. В руках у неё были пять упаковок одноразовых контейнеров и большой рулон фольги.
— Сергей сказал, что ты решила покапризничать, — начала она с порога.
— Я решила уехать в отпуск.
— На Новый год жена должна быть рядом с мужем.
— Муж тоже должен спрашивать, прежде чем селить кого-то в общую спальню.
— Валентина после операции, ей на диване нельзя.
— Значит, ей нужен удобный номер или собственная кровать. Моя спальня лечебными свойствами не обладает.
Свекровь тут же напомнила, что дом наполовину принадлежит Сергею, а значит, он вправе приглашать гостей. Я спокойно согласилась. А потом добавила, что моя половина в это время будет пересаживаться на самолёт во Львове. Она не сразу поняла, что это не угроза, а уже принятое решение.
Следующие дни превратились в марафон давления. Родственники звонили по очереди. Наталья уверяла, что дети очень расстроятся. Андрей Дмитриевич просил «не выставлять мужика дураком». Тётя Валентина рассказывала, как в молодости принимала тридцать гостей в двухкомнатной квартире, и никто не возмущался. Всем я отвечала одинаково: «Праздник не отменяется. Просто меня на нём не будет».
Сергей, похоже, всё ещё рассчитывал, что я передумаю.