Позднее к ним добавились гарантийные талоны на дорогую технику и документы на оборудование, срок обслуживания которого ещё не истёк. И всё же именно сегодня утром, поддавшись непонятному беспокойству, Наталья вдруг достала эту тяжёлую папку с полки и уложила её на самое дно своего кожаного шоппера.
Небольшой ресторан на набережной к юбилею украсили шарами золотого цвета, на которых крупно сияла цифра «65». Отец выглядел непривычно скованным: тёмно-серый костюм, надетый едва ли не во второй раз за всю жизнь, сидел на нём строго и чужеродно. Он занимал место во главе стола и, заметно нервничая, мял пальцами край идеально выглаженной белой скатерти. Вокруг постепенно рассаживались приглашённые: двое его давних товарищей по автоколонне, тётка Тамара с мужем, добравшиеся из пригорода утренним автобусом, и несколько соседей с их лестничной площадки.
Антон с молодой женой Мариной явились позже всех — почти на полчаса. Брат с подчеркнутой небрежностью швырнул автомобильные ключи рядом с тарелкой, громко, через весь зал, поздоровался с гостями и сразу же поманил официанта. Вместо кувшина с морсом он потребовал поставить на стол ещё одну бутылку коньяка. Марина, в узком трикотажном платье, которое нарочно выделяло едва заметно округлившийся живот, неторопливо окинула собравшихся изучающим взглядом и села напротив Натальи.
— Ох, ну и духота сегодня, в этом городе просто нечем дышать, — объявила она с порога, обмахиваясь сложенной салфеткой. — Пока по пробкам сюда тащились, я уже думала, что прямо в машине упаду в обморок. Мне врач в женской консультации строго сказал: никакой жары, никаких душных помещений. Нам теперь нужен нормальный воздух, зелень, пространство и большая веранда, чтобы коляску можно было поставить без этих вечных мучений.
Отец виновато, почти заискивающе улыбнулся и придвинул к невестке блюдо с нарезанными свежими овощами.
— Ничего, доченька, потерпи ещё чуть-чуть, — мягко сказал он и украдкой, с заметной тревогой, посмотрел на Наталью. — Скоро всё устроится. Вопрос, можно сказать, уже почти закрыт.
— Давно пора его закрыть, — усмехнулся Антон, наваливая себе в тарелку внушительную горку мясного салата. — Через две недели нам из той съёмной однушки съезжать. Хозяин поднял аренду чуть ли не в полтора раза. Я не собираюсь отдавать такие деньги какому-то постороннему мужику за квартиру с облезлыми обоями. Лучше пустим эти средства на детскую на втором этаже. Я, кстати, там одну перегородку хочу убрать, чтобы спальня получилась побольше. А то настроили каких-то закутков — повернуться негде.
Наталья без слов отпила минеральной воды. Она прекрасно помнила, как проектировали второй этаж: перегородку ставили из пазогребневых гипсовых плит не куда попало, а с учётом нагрузки на деревянные балки перекрытия. Снести её просто так, без усиления каркаса, значило собственными руками создать риск просадки, а то и обвала потолка. Но объяснять это Антону, человеку, который за всю жизнь не сумел ровно вкрутить даже саморез, было совершенно бесполезно.
— Комнаты там получились очень удачные, — ровным голосом сказала Наталья, аккуратно промокнув губы салфеткой. — Светлые, нормального размера. И планировку продумывали так, чтобы в доме могли спокойно жить два поколения, не мешая друг другу.
— Вот именно, два поколения! — неожиданно громко подхватила мать, взяла бокал и поднялась из-за стола.
Разговоры в зале быстро стихли. Гости обернулись к имениннику, решив, что сейчас хозяйка произнесёт первый праздничный тост. Мать выдержала небольшую паузу, явно наслаждаясь тем, что все взгляды прикованы к ней, поправила пышно уложенные волосы и с нежностью посмотрела на мужа.
— Дорогие наши гости, — начала она торжественно, тем самым поставленным голосом, который выработался у неё за годы работы в профкоме, — сегодня мы собрались не только для того, чтобы поздравить нашего замечательного юбиляра и пожелать ему здоровья. Шестьдесят пять лет — это серьёзная дата. Это рубеж, когда пора подводить итоги и принимать важные решения внутри семьи. Наш отец всю жизнь работал честно, крутил баранку и в метель, и в дождь, вырастил двоих детей. И теперь его главное желание — чтобы дома были мир, согласие и достаток.
За столом одобрительно загудели. Тётка Тамара растроганно закивала и даже промокнула уголок глаза платком.
— Мы долго думали, какой подарок в такой день будет самым правильным, — продолжила мать и всем корпусом повернулась к Наталье. — И пришли к выводу: в нашей семье никто не должен мыкаться по чужим углам. Наталья у нас женщина умная, самостоятельная, крепко стоит на ногах. У неё с мужем есть отличная просторная квартира в новом районе. А вот Антоша только начинает строить своё семейное гнездо. Поэтому мы с отцом посоветовались и решили: загородный дом должен полностью достаться молодой семье.
Она умолкла, будто ждала аплодисментов. Но вместо них над столом повисла неловкая, настороженная тишина. Бывшие коллеги отца переглянулись: им было явно не по себе от того, что вопросы собственности вдруг начали решать прямо посреди юбилейного застолья.
— Ты сейчас к чему всё это сказала? — тихо спросила Наталья, не сводя глаз с матери.
— К тому, что сегодня самый подходящий день поставить точку, — мать мгновенно утратила праздничную мягкость, губы её сжались, а в голосе появились знакомые командные нотки. — Откажись от своей доли в пользу брата. Ему сейчас нужнее: семья молодая, ребёнок вот-вот родится. А ты и без этих шести соток прекрасно проживёшь. Завтра поедем в ЦНАП и оформим дарственную на Антона. Сделай отцу настоящий подарок на юбилей. Докажи наконец, что способна думать не только о себе.
Антон довольно откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и самоуверенно усмехнулся, словно уже заранее записал эту победу на свой счёт.