И всё же мысль о том, что за такое удовольствие они явно отдали лишнее, ещё немного поворочалась у неё в голове, прежде чем окончательно утонула в сонной темноте.
Минут через десять комнату уже наполнил ровный, мощный храп — такой уверенный и раскатистый, что рядом с ним мог бы смущённо стихнуть даже старый дизельный генератор.
А в это самое время на Житомирской трассе судьба уже вовсю переписывала планы на безупречные выходные.
Свадебное торжество у приятеля стремительно превратилось в катастрофу. На загородной базе лопнула труба отопления, банкетный зал начало заливать аккурат к третьему тосту, а у Валерии от тяжёлого запаха сырости разболелась голова так, будто кто-то методично закручивал ей в висок шуруп. Перспектива провести ночь в промёрзшем деревянном домике показалась сомнительным приключением, и Андрей, не желая дожидаться новых бедствий, молча развернул кроссовер в сторону Киева.
Обратный путь выдался изматывающим. Косой ледяной дождь хлестал по лобовому стеклу, дворники с трудом разгребали плотную водяную завесу, а сам Андрей был натянут, как струна. Окончательно добивал его общий чат их дорогого жилого комплекса. Пока Валерия, укутавшись в куртку, проваливалась в тревожную дрёму на пассажирском сиденье, его телефон раз за разом дрожал от сообщений. Соседи писали, что во втором подъезде какой-то тип в чёрном капюшоне ковырялся у замка на общем балконе, консьержка глотала валерьянку, а жильцы уже всерьёз обсуждали ночные дежурства и самоорганизованную оборону дома.
Андрей вообще-то был человеком мирным. Финансовый аналитик, офис, таблицы, прогнозы, кофе без сахара — вот его привычная среда. Но где-то глубоко внутри он давно лелеял надежду, что однажды представится случай доказать: под рубашкой с аккуратным воротником скрывается не только специалист по отчётности, но и настоящий защитник семьи. Он поправил сползшие очки, хмуро уставился на блестящий от дождя асфальт и уже почти видел, как ловким приёмом обезвреживает злодея — тем самым, который не раз изучал по роликам в интернете, украдкой от коллег.
Ближе к двум часам ночи машина почти бесшумно вкатилась во двор и остановилась у подъезда.
— Я сразу в душ и спать, — еле слышно сказала Валерия, когда лифт повёз их на четырнадцатый этаж. — Голова просто раскалывается. Такое чувство, будто по ней весь вечер били киянкой.
— Только тихо, Платона не разбуди, — шёпотом ответил Андрей и вставил ключ в замочную скважину.
Дверь открылась неожиданно легко. Слишком легко. В прихожей висел плотный чужой запах — странная смесь дорогого мужского ветивера, корвалола и старомодных лавандовых мешочков, которые бабушки раскладывают в шкафах от моли.
Андрей застыл, не переступая порог. Одной рукой он инстинктивно заслонил Валерию, как щитом, и прислушался. Из глубины квартиры, из самого неприкосновенного места — их спальни — доносилось нечто жуткое. Это не мог мурлыкать кот. Там звучало низкое, клокочущее рычание, перемешанное с сиплым утробным посвистом, будто в комнате устроился раненый кабан или закоренелый уголовник с тяжёлым апноэ.
— Андрей… — одними губами выдохнула Валерия, мгновенно забыв про мигрень. — Там кто-то есть.
— Молчи, — приказал он придушенным, почти писклявым голосом. — Иди в ванную. Закройся изнутри. Звони в полицию.
— А ты?
— А я… я защищу наш дом.
Героизм, который тридцать два года мирно спал внутри финансового аналитика, вдруг забурлил опасной смесью адреналина, усталости и обиды за вторжение на частную территорию. Андрей быстро стянул мокрые ботинки и остался в носках — так, как ему казалось, он будет двигаться бесшумнее. Затем он оглядел прихожую в поисках подходящего оружия. Вариантов оказалось два: увесистая металлическая ложка для обуви длиной почти в полметра и подарочная бейсбольная бита, которая стояла в углу гардеробной ещё со времён его юношеских фантазий о спортивной карьере.
Выбор пал на биту. Андрей вцепился в неё обеими руками, будто это была самурайская катана, и медленно двинулся по тёмному коридору. Пол под ногами не издал ни звука — дорогой немецкий паркет, за который они когда-то переплатили, теперь неожиданно служил делу справедливости.
Дверь в спальню была не закрыта до конца. За ней стояла густая темень, и только мутный свет уличного фонаря, пробиваясь сквозь залитое дождём окно, чертил по кровати тревожные пятна и длинные тени.
На матрасе возвышалась огромная, бесформенная масса. Она шевелилась и издавала те самые леденящие звуки. На подушке отчётливо вырисовывалась голова, замотанная чем-то вроде чёрной балаклавы, а в районе глаз поблёскивали тёмные круглые стёкла.
«Вор, — пронеслось у Андрея в голове. — В маске. Ещё и в термобелье. Взломал квартиру, устал и уснул прямо на месте преступления. Вот это наглость».
Именно в этот момент Лариса Сергеевна сквозь сон ощутила холодный сквозняк. Ей снился кошмар: будто налоговая служба устроила проверку её погреба с соленьями и требует опись каждой банки. Она резко перевернулась на другой бок и подоткнула под себя край одеяла.