Валентина неторопливо перевернула лист и добавила:
— Но можете не волноваться. Я и так ни на что претендовать не собираюсь.
Произнесла она это ровно, без обиды в голосе. И именно от этой ровности на кухне стало ещё тяжелее, чем если бы она сорвалась на крик.
Через несколько секунд Валентина снова опустила взгляд в папку.
— Дата, — сказала она. — Внизу стоит дата составления.
Денис ничего не ответил.
— Вторник, — уточнила Валентина. — То есть позавчера.
— И что из этого? — сухо спросил Денис.
— Андрей сделал мне предложение сегодня. В четыре часа дня.
Повисла пауза.
— Мы были в курсе, — негромко сказала Юлия. — Папа с нами разговаривал. Ещё в прошлые выходные. Спрашивал, как мы к этому отнесёмся.
Валентина медленно повернула голову к Андрею Сергеевичу.
Он сидел, уставившись в свою чашку. Потом резко поднялся.
— Я выйду на балкон, — сказал он. — Тут душно.
— Андрей.
— Валя, я на минутку. Подышу воздухом, вернусь, и мы всё нормально обсудим…
Он ушёл. Балконную дверь за собой не хлопнул — наоборот, прикрыл очень аккуратно. И почему-то это оказалось больнее любого хлопка.
Дети смотрели на Валентину. А Валентина смотрела на эту притворённую дверь и думала уже не о квартире, не о гараже и даже не о тринадцати пунктах в договоре. Она думала о другом: это ощущение было ей знакомо. Слишком знакомо. Двадцать лет рядом с первым мужем научили её узнавать его сразу. Тебе спокойно показывают, где твоё место, а человек, который должен был бы встать рядом с тобой, в самый нужный момент выходит «проветриться».
— Валентина Павловна, — Юлия подвинулась ближе. — Вы только поймите нас правильно. Мама два года уходила. Мы с Денисом вдвоём её поднимали, возили, таскали, потому что папа не выдерживал. Он сразу терялся, уходил в коридор и просто стоял там. Квартира мамина. Да, оформлена она на папу, но получала её мама, ещё от завода. И дача тоже… мама там всё своими руками сажала. Мы ведь не из-за денег. Просто там всё мамино.
— Я понимаю, — тихо сказала Валентина.
— Вы не сердитесь?
— Нет, — ответила она. — Не сержусь. Вы поступаете так, как считаете нужным.
Денис заметно расслабился. Он был из тех людей, которые слышат произнесённые слова, но совсем не улавливают того, что спрятано под ними.
— Ну вот, — сказал он с облегчением. — Я же говорил: Валентина Павловна женщина разумная. Значит, подпишете?
— Дайте ручку.
— Нет-нет, не сейчас, — поспешно заговорил он. — Вы спокойно прочитайте, мы вас не торопим. Один экземпляр оставьте себе, их там два. Потом всё равно к нотариусу идти, это обязательно. Без нотариуса такая бумага силы не имеет.
— Я знаю, что без нотариуса она не действует.
В этот момент балконная дверь открылась. Андрей Сергеевич вернулся, потирая ладони, будто действительно только что проветрился.
— Ну что? Разобрались?
— Да, пап, — ответил Денис. — Валентина Павловна согласна.
— А я что говорил! — обрадовался Андрей Сергеевич. — Валя у нас не такая. Валя — золото.
И посмотрел на неё с такой гордостью, словно она только что выдержала важный экзамен, о котором её заранее даже не предупредили.
Дети ушли ближе к половине десятого. На прощание Денис пожал Валентине руку обеими ладонями, крепко и немного торжественно. Юлия смущённо приобняла её и сказала:
— Вы к нам приезжайте. Матвей с Полиной в прошлый раз спрашивали про вас.
Валентина ответила, что обязательно приедет.
За ними закрылась дверь.
Андрей Сергеевич прошёл на кухню, налил себе чаю, сел за стол и покачал головой.
— Ну молодёжь, а? Дожили. Я, значит, кольцо в хлебницу прячу, а они мне папку на стол выкладывают.
— Андрей.
— Да ты не принимай близко к сердцу. Завтра позвоню им и всё скажу. Найду пару нужных слов.
— Андрей, сядь рядом и послушай меня.
Он сел.
— Дело не в этой бумаге, — сказала Валентина.
— Как это не в бумаге? Очень даже в ней. Ну хорошо, — он схватил папку со стола, — вот она, бумага.
И начал рвать. Получилось совсем не красиво и не решительно: папка была плотная, листы скреплены, рвались плохо. Он мял их, дёргал, сопел, пока на столе не образовалась бесформенная груда измятых листов. Сам он покраснел и тяжело задышал.
— Вот. Нет бумаги. Теперь довольна?
— Андрей, второй экземпляр у Дениса.
Он посмотрел сперва на скомканные листы, потом на неё.
— Значит, и второй порву.
— Дело не в этом, — Валентина сложила руки перед собой. — Дело в том, что ты обсуждал это с ними неделю назад. Ты сел и спросил у детей разрешения жениться. А мне ничего не сказал. А сегодня, когда они пришли с папкой, ты просто вышел на балкон.
— Мне правда стало душно!
— Ты вышел на балкон, Андрей.
— Валя, ну ты сейчас всё переворачиваешь. Во-первых, я не разрешения спрашивал, а по-человечески поговорил. Они всё-таки мои дети. Во-вторых, я вышел всего на три минуты. У меня, между прочим, шум в голове, врач сказал не нервничать. В-третьих… — он замолчал, явно пытаясь найти продолжение, но не нашёл. — В-третьих, я же вернулся!
— Вернулся, — согласилась Валентина.
— Вот! — Он хлопнул ладонью по столу, довольный тем, что нашёл, как ему казалось, железный довод. — Слушай, а давай я сам составлю договор. Свой. Нормальный. Где всё будет честно. Покажу им: вот, дети, отец решил, отец в своём доме хозяин. Как тебе?
— Андрей.
— Что «Андрей»? Тебе мой вариант не подходит? Тогда скажи прямо, чего ты хочешь, и я всё сделаю.
Она открыла рот, но тут же закрыла.
Потому что можно было сказать: «Я хочу, чтобы ты хоть раз встал на мою сторону». И позже она это действительно скажет. Не один раз скажет. Но сейчас Валентина уже видела, как он в ответ потянется за ручкой.
Так и вышло. Андрей Сергеевич огляделся, взял карандаш — не с подоконника, а с полки, где лежали её квитанции за свет, — расправил один из помятых листов и на обороте начал писать: «Пункт 1. Квартира».
В субботу их ждали на обед у Юлии.
Стол накрыли в комнате. Матвей и Полина — семи и одиннадцати лет — вертелись рядом, заглядывали в тарелки и то и дело мешались взрослым. Денис нарезал мясо. Муж Юлии, Роман, молчаливый и добродушный, включил телевизор, но сразу убрал звук. Валентина принесла запечённую курицу с картошкой, и Юлия три раза подряд сказала:
— Ой, ну зачем вы, правда…
Все расселись. Разлили компот: Андрею Сергеевичу из-за давления ничего другого было нельзя, поэтому и всем остальным налили то же самое. Он, похоже, был этим доволен, словно лично приучил всю семью к правильному образу жизни.
— Дети, — торжественно произнёс он, — у нас с Валентиной Павловной новость. Мы в ноябре женимся.