Алёна медленно перевела глаза с неё на Дмитрия, потом снова на Валентину Павловну, и по её лицу стало ясно: смысл происходящего до неё дошёл.
— Вы меня обманули? — негромко спросила она.
— Ничего я не обманывала, — резко ответила свекровь. — Просто хотела, чтобы вы сели и поговорили по-человечески. Как взрослые.
Дмитрий усмехнулся, но в этом смешке не было ни капли веселья. Он прозвучал сухо и зло. И в тот момент я вдруг поняла: путаница с моим именем была вовсе не случайной странностью, а лишь маленьким кусочком куда более настойчивого плана.
— Мама, — медленно произнёс Дмитрий, — о чём мне вообще говорить с бывшей женой?
— О том, что вы расстались из-за ерунды! — не выдержала Валентина Павловна. — Алёна тебя понимала, знала нашу семью, умела вести дом. Она была нормальной женой. А потом появилась эта…
Она осеклась, будто сама испугалась сказанного.
— Эта — кто? — спокойно спросила я.
Валентина Павловна отвернулась к окну, поджав губы. Первой молчание нарушила Алёна.
— Наверное, мне лучше уйти.
— Подожди, — остановил её Дмитрий. — Мама давно тебе пишет?
Алёна несколько секунд молчала, затем достала из сумки телефон. Судя по выражению лица свекрови, она сразу поняла, что ничего хорошего сейчас не услышит.
— Последние полгода — регулярно, — сказала Алёна. — Сначала поздравления с праздниками, обычные сообщения. Потом всё чаще стала писать о тебе.
— И что именно?
— Что ты несчастен. Что слишком поспешил с новой свадьбой. Что рано или поздно поймёшь, какую ошибку совершил.
На кухне воцарилась такая тишина, что отчётливо было слышно, как гудит холодильник. Дмитрий протянул руку, и Алёна без слов отдала ему телефон.
Он несколько минут пролистывал переписку. Потом остановился на одном сообщении и поднял глаза на мать.
— «Не переживай, он ещё вернётся. Эта девочка у него ненадолго». Это ты писала в июне?
— Я переживала за тебя, — глухо произнесла Валентина Павловна.
— В июне мы уже ждали ребёнка.
Свекровь заметно побледнела. А до меня наконец дошло, для чего были все эти Ольги, Киры, Дарьи и Виктории. Если у человека нет имени, его будто можно не воспринимать всерьёз. Не признавать. Не считать частью семьи.
— Теперь понятно, почему моё имя для вас такое непосильное, — сказала я.
— Только ты сейчас не начинай.
— Нет, Валентина Васильевна, я как раз только начинаю.
Она резко обернулась ко мне.
— Павловна!
— Вот видите, — тихо ответила я. — Неприятно, правда?
Дмитрий вернул телефон Алёне. Она взяла папку, которую сама же принесла, прижала её к груди и направилась к выходу. Уже у двери она вдруг остановилась и посмотрела на меня.
— Марина, прости, — сказала она неожиданно мягко. — Я не знала, что ты беременна. Мне рассказывали совсем другое.
Так состоялось моё первое знакомство с бывшей женой моего мужа. И самым странным в нём оказалось то, что никакой неприязни между нами не возникло. Мы обе просто оказались участницами чужой семейной партии, правила которой придумала одна-единственная женщина.
Когда Алёна ушла, Валентина Павловна заперлась в спальне. Мы с Дмитрием решили не оставаться до вечера и уехать домой раньше. Но перед самым отъездом свекровь всё-таки вышла к нам.
— Значит, теперь родная мать стала врагом? — спросила она сына.
— Нет, — устало ответил Дмитрий. — Но ты пыталась залезть в мой брак.
— Я хотела как лучше.
— Тогда зачем было врать Алёне?
Валентина Павловна не нашлась, что сказать. Вместо ответа она перевела взгляд на мой живот, и в её глазах мелькнуло что-то настороженное.