— Если войти сейчас, цена будет заметно ниже, — продолжил Антон. — Потом такие варианты уже не поймать.
— Мы войдём? — переспросила я.
— Ну… семья.
Вот на этом слове мне следовало насторожиться сразу.
«Семья».
В устах Валентины оно почти всегда переводилось одинаково:
«Платите вы, а решать буду я».
Но тогда Антон уверял, что речь идёт о совместной инвестиции. Мы должны были вложить 3 600 000 грн. Валентина — 2 700 000 грн. Остальное, по их плану, закрывалось кредитом.
Потом квартиру собирались сдавать.
А арендная плата якобы должна была перекрывать значительную часть ежемесячного платежа банку.
На бумаге схема выглядела не такой уж безумной.
Поэтому я согласилась разобраться подробнее.
Не отдать деньги.
Нет.
Пока что я хотела только увидеть расчёты, документы и понять, о чём вообще идёт речь.
Но спустя несколько дней всплыла деталь, после которой вся эта «инвестиция» заиграла совсем другими красками.
Однажды вечером Антон оставил на кухонном столе открытый ноутбук.
Я никогда не лазила по его перепискам и вещам.
Но на экране было раскрыто сообщение от Валентины.
Мне хватило одной строки.
«Пока ни в коем случае не говори Наталье, что квартира будет оформлена на Дарью. Когда деньги уже переведёте, она никуда не денется».
Я застыла перед экраном.
Прочитала ещё раз.
Потом снова.
И ещё раз, чтобы убедиться, что не придумала этого сама.
После этого молча достала телефон и сфотографировала сообщение.
На следующий день я не устроила сцену.
Не задала Антону ни одного вопроса.
Просто позвонила в банк.
Потому что Валентина, как выяснилось, забыла об одной маленькой, но очень важной детали.
Те самые 3 600 000 грн, на которые она уже мысленно распорядилась, лежали не на счёте Антона.
Это были мои накопления.
Счёт я открыла задолго до брака, исключительно на своё имя. Большая часть суммы появилась после продажи небольшого участка земли, который достался мне от отца.
Антон видел данные счёта только потому, что я ему доверяла.
Годами доверяла.
Но деньги от этого не становились его собственностью.
После разговора с банковским консультантом я сразу изменила все доступы, пароли и права просмотра.
А затем перевела всю сумму на новый личный счёт, к которому имела доступ только я.
Это произошло три дня назад.
И за этим столом об этом не знал никто.
Тем временем Валентина продолжала говорить так, будто всё уже решено.
— В пятницу встречаемся у нотариуса, — объявила она деловым тоном. — Значит, перевод должен быть сделан самое позднее завтра.
Я подняла глаза.
— Какой перевод?
Она нахмурилась, будто я задала глупейший вопрос.
— Твои 3 600 000 грн.
— А, вот оно что.
Я посмотрела на Антона.
— Ты собирался перевести их завтра?
Он покраснел.
— Я хотел сначала поговорить с тобой.
Я коротко рассмеялась.
— Когда именно? После перевода?
— Наталья…
— Или уже после подписания документов?
Валентина резко хлопнула ладонью по столу.
— Хватит! Никто тебя не обманывает!
— Правда?
Я кивнула на бумаги.
— То есть я вношу 3 600 000 грн, а квартира полностью записывается на Дарью?
— Потому что у тебя уже есть жильё!
— Моё жильё к этой квартире не имеет никакого отношения.
— Ещё как имеет!
Валентина поднялась со стула.
— С тех пор как ты появилась в нашей семье, всё у тебя через расчёты! Твои деньги, мои деньги, его деньги… В нормальной семье люди помогают друг другу!
Я смотрела на неё спокойно.
— Хорошо.
— Ну наконец-то.
— Тогда оформляйте квартиру на тех, кто её оплачивает.
За столом повисла тишина.
Дарья тут же вскинула голову.
— Почему?
Я слегка улыбнулась.
— Отличный вопрос.
Валентина ответила жёстко:
— Потому что мы решили, что квартира будет Дарьина.
— Тогда пусть Дарья за неё и платит.
У моей золовки мгновенно исчезла улыбка.
— У меня нет 3 600 000 грн!
— У меня есть.
Валентина победно прищурилась.
— Вот видишь. Значит, проблема решена.
— Нет.
Я потянулась за сумкой, стоявшей рядом со стулом.
— Потому что мои 3 600 000 грн больше недоступны.
Антон нахмурился.
— Что значит недоступны?
— Я их перевела.
Его лицо изменилось.
— Куда ты их перевела?