И уж тем более — мой дом.
Андрей протяжно присвистнул и развалился на стуле, будто происходящее его только забавляло.
— Ничего себе заявочки! Сергей, ты ее, похоже, совсем разбаловал. Она уже вообще не понимает, где границы.
Эта реплика брата подлила масла в огонь. Сергей резко повернулся к Наталье, лицо его потемнело, дыхание стало тяжелым и рваным.
— Быстро взяла тарелки и положила нам еду, — процедил он, делая шаг вперед. — А то…
— А то что? — Наталья подняла на него глаза и встретила его взгляд без малейшего испуга. В ее лице не осталось ни дрожи, ни привычной покорности. Только холодная, выжженная усталость, от которой Сергей почему-то осекся. — Поднимешь на меня руку? Выставишь за дверь? Прекрасно. Только выгонять тебе никого не придется. Я уйду сама.
Она развернулась и спокойно направилась в спальню. На кухне повисла такая тишина, будто все трое разом перестали дышать. Мужчины не сразу поняли, что услышали. Лишь когда из комнаты донесся скрип распахнутого шкафа и шуршание одежды, Сергей будто очнулся и сорвался с места.
Он влетел в спальню и увидел, как Наталья быстро складывает вещи в дорожную сумку: белье, пару теплых кофт, джинсы, косметичку, зарядку от телефона.
— Ты куда это собралась среди ночи? — он попытался загородить ей пространство. — Совсем голову потеряла со своими сериалами?
Сергей дернулся, чтобы схватить ее за запястье, но Наталья ловко отступила в сторону.
— Не прикасайся ко мне этими руками, Сергей. Полотенце вы уже уделали, не хватало еще, чтобы ты испачкал мою одежду.
— Наталья, хватит устраивать спектакль! — его голос сорвался на крик. — Нашла из-за чего! Полотенце! Завтра куплю тебе хоть десять таких!
— Ты прекрасно понимаешь, что дело не в полотенце, — сказала она и резко застегнула молнию на сумке. Звук получился хлестким, почти режущим. — Дело в том, что ты притащил в мой дом своего брата, и он живет здесь уже две недели. Вы вдвоем превратили квартиру в хлев. Вам нужна еда, чистые тарелки, тишина, когда вы соизволите спать, и мое молчание, когда вы хамите. За последний месяц вы не внесли сюда ни одной гривны, зато холодильник, который наполняю я, опустошаете с завидной скоростью.
Она подхватила сумку и пошла к коридору. Сергей метнулся вперед и встал у нее на пути.
— Никуда ты не уйдешь! Ты моя жена!
— Отойди, Сергей, — произнесла Наталья ровно. — Иначе я сейчас же вызову полицию, и вы будете объяснять, почему удерживаете меня в квартире, которая, напоминаю, досталась мне от родителей по наследству. Вы здесь даже не зарегистрированы.
Этот аргумент ударил точно в цель. Возразить Сергею было нечего. Квартира и правда принадлежала Наталье. После свадьбы он переехал к ней, тогда еще уверенно обещая, что пройдет немного времени — и они купят большой дом за городом. Но время шло, обещания выцветали, а его грандиозные планы растворялись в пивных вечерах, разговорах о несправедливой жизни и проектах, которые он бросал, едва начав.
Сергей нехотя отступил. В его глазах смешались злость, обида и растерянность. Из кухни высунулся Андрей, все еще пережевывая хлеб.
— Да пусть валит, Сергей, — промямлил он с полным ртом. — Поорет, побесится и назад прибежит. Куда она денется? Женщины же любят драму устраивать, чтобы их уговаривали.
Наталья даже не повернула головы в его сторону. Она сунула ноги в легкие туфли, накинула плащ, взяла с тумбочки ключи от машины и сумочку с документами. На мгновение остановилась перед зеркалом в прихожей. Из отражения на нее смотрела бледная, измученная женщина с уставшими глазами, в которых почти не осталось света.
«Ничего, — сказала она себе мысленно. — Это еще можно исправить».
Наталья распахнула входную дверь.
— Если завтра к вечеру вас обоих и ваших вещей здесь не будет, — бросила она через плечо, не оборачиваясь, — я вернусь с участковым и мастером по замкам. Замки поменяю сразу. У вас есть ровно сутки, чтобы подыскать себе гараж с удобствами для проживания.
Дверь захлопнулась, отрезав ее от возмущенного крика Сергея и раздраженного бормотания его брата.
В подъезде было зябко, пахло влажной штукатуркой и старой краской. Наталья спускалась по ступеням, и с каждым пролетом груз, который годами давил ей на плечи, становился легче. Когда она вышла во двор, вечерний воздух показался ей почти сладким — свежим, прохладным, как вода из родника после долгой жажды.
Она подошла к своей небольшой, но верной машине, купленной в кредит, который выплачивала из собственной зарплаты.