Он не перебивал ни разу. Лишь после моего доклада задал три вопроса — коротких, точных, по самой сути. Я ответила на каждый. Вадим Олегович чуть заметно кивнул и произнёс:
— Грамотно. Работайте дальше.
Когда заседание закончилось, он сам подошёл ко мне.
— Кристина Витальевна, вы хорошо подготовились. Таких людей нам сейчас очень не хватает.
Рукопожатие было сухим, деловым, без лишних слов, но почему-то именно оно запомнилось мне особенно.
По дороге домой я всё прокручивала в голове: как расскажу Станиславу про совет, про Вадима Олеговича, про то, что мою работу заметили не случайные люди, а специалисты, которые понимают цену каждому решению.
Вечером я попыталась поделиться. Станислав вернулся около восьми, кинул портфель в кресло и сразу щёлкнул пультом.
— Стас, я сегодня была на экспертном совете. При областной администрации.
— Угу, — отозвался он, не отрываясь от экрана.
— Там присутствовал депутат, Вадим Олегович. Он сказал…
— Кристин, подожди, — Станислав поднял ладонь, будто останавливал поток. — У нас на работе новости. Сергеевич собирается на пенсию. И мне, возможно, предложат его должность. Заместитель по снабжению! Ты вообще понимаешь, какой это шанс?
— Понимаю. Просто я хотела рассказать…
— Потом, хорошо? Мне надо всё обдумать.
И он обдумывал. Весь вечер. Потом — ещё несколько недель. Каждый день говорил о Сергеевиче, о кабинетных играх, о том, кто против кого дружит и кто кому роет яму. Я слушала. Терпеливо, внимательно. А о моих делах он так ни разу и не спросил.
Однажды я всё-таки решила вернуться к этому разговору. Было субботнее утро. Станислав сидел на кухне с кофе.
— Стас, мне нужно поговорить с тобой о моей работе.
Он глянул на меня поверх кружки.
— Ну говори.
— Мне предложили серьёзный контракт. Экспертиза генплана нового жилого района. Работы примерно на три месяца. Гонорар — четыреста двадцать тысяч гривен.
— Ого, — он коротко усмехнулся. — Четыреста двадцать. И всё это дома, за ноутбуком? Кристин, ну несерьёзно.
— Почему несерьёзно?
— Потому что нормальная работа — это когда ты ездишь, встречаешься, решаешь вопросы, выбиваешь согласования. А не сидишь и пересылаешь файлы туда-сюда.
Во мне что-то резко сжалось. Будто внутри затянули тугой узел. Челюсть свело, пальцы сами впились в колени.
— Четыреста двадцать тысяч — это три твоих зарплаты, Стас.
Он медленно опустил кружку на стол.
— Что ты сейчас сказала?
— Ничего. Забудь.
И он действительно забыл. Почти сразу. Уткнулся в телефон, потом ушёл в гараж. А я осталась на кухне одна и долго смотрела в пустую стену.
Три месяца работы. Такие деньги. И собственный муж называет это несерьёзным.
После того утра я перестала рассказывать ему о проектах. Совсем. Если он спрашивал: «Чем занималась?» — я отвечала: «Да так, ничего особенного». Он кивал, и на этом разговор заканчивался. Его вполне устраивало моё «ничего особенного». Значит, жена дома, суп есть, бельё выстирано, порядок наведён. Всё как надо.
Должность, кстати, ему так и не досталась. При реорганизации её просто убрали.
Весной двадцать пятого к нам пришли гости — Игорь из отдела Станислава и его жена Марина. Марина была из тех женщин, которые улыбаются широко, слушают внимательно, а потом помнят каждую фразу и умеют пересказать её в нужном месте. Игорь, наоборот, почти всё время молчал, пил пиво, улыбался и согласно кивал.
Я запекла курицу с картофелем, сделала салат с авокадо, поставила на стол бутылку белого вина, купленную на свои деньги. Станислав открыл её, разлил по бокалам и принялся рассказывать о новом объекте — школе в пригороде.
— А Кристина чем занимается? — спросила Марина, повернувшись ко мне с вежливой улыбкой.
Я ещё даже не успела ответить, как Станислав сделал это за меня.
— У меня жена — красота. Обеды, ужины, сериалы. Хранительница домашнего очага, правда, Кристин?
Он подмигнул, будто сказал что-то забавное. Будто это был комплимент.
Марина не отвела глаз. Ждала моего ответа.
— Я работаю, — спокойно сказала я.
— Ну да, за ноутбуком, — Станислав махнул рукой. — Это не считается.
Марина приподняла брови. Игорь перестал жевать.
А я сидела и считала про себя: двенадцатый раз. Именно столько раз он позволял себе сказать подобное при чужих людях. При родителях — четыре раза. При соседях — два. При друзьях — три. Теперь ещё и при коллегах. Я не вела специальный счёт, просто каждое такое унижение врезалось в память, и цифра сама росла.
Я молча поднялась из-за стола, взяла свою тарелку и ушла на кухню. Поставила её в раковину, открыла кран и несколько секунд смотрела, как вода бьёт по фарфору.
Из комнаты донёсся голос Станислава:
— Обиделась. Вот видите? Женщины. Слова сказать нельзя.
Марина что-то тихо произнесла в ответ, но я не разобрала.
Я закрыла воду, вытерла руки полотенцем, глубоко вдохнула и вернулась за стол. Села на своё место и улыбнулась Марине.
— Всё хорошо. Извините, отвлеклась.
Только хорошо не было ничего. За столом сидели четыре человека, и для троих из них я уже стала той самой женщиной, которая «сидит дома: обед, ужин, сериалы». Потому что мой муж решил именно так обо мне говорить. А я слишком долго позволяла ему это делать.
Гости ушли примерно через полчаса. Станислав потом мыл посуду и насвистывал, как человек, у которого вечер прошёл прекрасно.
А спустя неделю он принёс домой пригласительный конверт. Плотная бумага, тиснение золотом. Новогодний корпоратив «СтройАльянса». Двадцать седьмое декабря, ресторан «Белая гора». Формат — торжественный. Должны были быть руководство, партнёры и кто-то из администрации.