– Познакомьтесь, это Кристина, моя супруга. Та самая, которая теперь дома сидит, – Станислав приобнял меня за плечи и слегка вывел вперёд, к двум мужчинам в строгих костюмах.
Оба учтиво наклонили головы. Один из них подал ладонь. Я ответила рукопожатием.
Так он представлял меня уже пять лет. Пять лет подряд – перед родственниками, соседями, сослуживцами. «Кристина у нас дома сидит». Словно я была не человеком, а предметом интерьера. Будто мне пятьдесят два, и всё, на что я способна, – это кастрюля борща и протёртая пыль.
Станислав занимал должность начальника отдела снабжения в компании «СтройАльянс». Организация была солидная: получала областные заказы, возводила школы, амбулатории, поликлиники. Он страшно этим гордился. При любом удобном случае вытаскивал визитки, разговаривал по телефону нарочито громко, а в кафе и ресторанах просил посадить его «куда-нибудь получше». Ему исполнилось пятьдесят четыре, и он был искренне убеждён, что жизненный опыт у него богаче, чем у всех окружающих вместе взятых.
А я работала экспертом по градостроительству. За эти годы у меня было четырнадцать договоров. Три из них – с областной администрацией. Я проверяла генеральные планы, анализировала материалы территориального планирования, несколько раз в месяц ездила на рабочие встречи. Всё остальное делала из дома: ноутбук, схемы, чертежи, переписка с проектными организациями.
Станислав об этом будто не знал. Вернее, знать не желал.
Всё началось в 2021 году, когда я ушла из проектного института на удалённый формат. До того я двадцать три года каждый будний день ездила в офис. Подъём в шесть утра, маршрутка, пересадка на автобус, потом ещё около сорока минут дороги в одну сторону. Домой возвращалась ближе к семи вечера. К такому порядку Станислав привык. Жена утром уходит, вечером приходит – значит, работает. Это укладывалось в его картину мира. Это было наглядно.
Потом институт закрыл областное подразделение. Сотрудников распустили. Мне предложили продолжить сотрудничество по договорам: выполнять экспертизы дистанционно и выезжать на места, когда понадобится. Я согласилась. Сама зарегистрировала ФОП, сама нашла первый заказ. В сорок семь лет мне пришлось начинать почти с чистого листа.
Станислав тогда перемен практически не заметил. Для него произошло только одно: жена перестала по утрам исчезать из квартиры. Следовательно, свободна.
Впервые он произнёс это при своих родителях. Был воскресный обед у свекрови. Тамара Ивановна поставила на стол селёдку, холодец, пирожки, салаты. Станислав развалился на стуле, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и, повернувшись к отцу, сказал:
– А Кристина у нас теперь дома сидит. Институт их прикрыли, вот и всё. Иногда ноутбук откроет – для видимости.
Он рассмеялся. Свёкор неопределённо хмыкнул.
– Станислав, я работаю, – спокойно возразила я. – У меня договор с проектным бюро. Экспертиза генерального плана.
– Конечно, конечно, – он небрежно отмахнулся. – Экспертиза. Дома. На диване.
Тамара Ивановна ничего не сказала, только молча придвинула ко мне тарелку с салатом.
Я решила не устраивать спор за их столом. Подумала: вернёмся домой, поговорю без свидетелей, всё объясню нормально.
Вечером я действительно попробовала. Дети уже разъехались по своим квартирам, мы остались вдвоём. Я села напротив него и сказала:
– Станислав, для меня важно, чтобы ты понял: я не просто «сижу дома». У меня проект. Двести страниц документации, сроки, заказчик, ответственность. Это такая же работа, только выполняется она из квартиры.
Он в этот момент смотрел в телефон и листал новости.
– Угу.
– Станислав.
– Кристин, ну я же тебя не оскорбляю, – вздохнул он, даже не подняв глаз. – Сиди, работай. Только не надо приравнивать это к настоящей работе, хорошо?
Настоящей работой он считал только свою. Кабинет. Рабочий стол. Подчинённых. Подписи и печати на бумагах. А мой ноутбук на кухне для него был чем-то вроде увлечения. Несерьёзная забава, не более.
Я стиснула зубы и промолчала. Не потому, что согласилась. Просто поняла: сейчас он всё равно не услышит. Тогда я решила иначе – докажу делом. Когда-нибудь результат станет очевиден. А если нет, то хотя бы я сама буду точно знать, чего стою.
Спустя три месяца я заключила второй договор. Вознаграждение составило семьдесят две тысячи гривен. Ещё через полгода появился третий контракт. Потом четвёртый. Деньги поступали на отдельный счёт, который я открыла ещё при регистрации ФОП. Станислав о нём понятия не имел. Каждый месяц он переводил мне двенадцать тысяч гривен «на хозяйство» и был уверен, что полностью обеспечивает семью.
Его зарплата составляла пятьдесят две тысячи гривен. Мой средний доход – около семидесяти двух тысяч. Иногда выходило восемьдесят восемь тысяч, если заказ был срочным и оплачивался с повышенным коэффициентом.
Он ничего этого не знал. И не интересовался. Ему было удобнее думать, что я живу за его счёт.
Осенью 2023 года мне позвонили из комитета по градостроительству и предложили войти в экспертный совет при областной администрации. Предложение было серьёзным. Заседания – раз в месяц, очно, без видеосвязи и формального присутствия. Я дала согласие.
На первую встречу я ехала с таким волнением, что сердце будто стучало прямо в горле. За длинным столом сидели двенадцать человек: архитекторы, проектировщики, двое представителей администрации. Был там и депутат областного совета – Вадим Олегович. Невысокий, крепко сложенный мужчина с внимательным, цепким взглядом. Он курировал строительный комплекс.
Я назвала себя, разложила материалы и представила свои наработки по генеральному плану. Вадим Олегович слушал внимательно.