Это дорогого стоит.
Анна Павловна произнесла это негромко, без лишней торжественности и наставлений. Обычные слова, сказанные по-простому, но в них было столько участия, что Полина вдруг не смогла сдержаться. Она закрыла лицо ладонями и расплакалась прямо за столом. Слишком больно ударило сравнение: родная Оксана, которая почти вытолкнула их из квартиры, и свекровь, неожиданно оказавшаяся рядом именно тогда, когда земля уходила из-под ног.
— Денег, конечно, не гора, — Анна Павловна поднялась, достала с полки старую жестяную коробку и поставила её перед Полиной. — Но сто двадцать тысяч гривен там есть. Собирала на крышу, хотела летом ремонт затеять. Только крыша никуда не денется, подождёт. А вам с Сергеем и Даниилом сейчас важнее не скитаться по чужим углам.
Полина сразу замотала головой. Она уже открыла рот, чтобы отказаться, сказать, что не имеет права брать такие деньги, что им неудобно и стыдно. Но Анна Павловна посмотрела на неё спокойно и твёрдо — так, что все возражения будто застряли где-то в горле.
— Имеешь право, — сказала она, не повышая голоса. — И благодарить меня не надо. Просто запомни: у тебя есть семья. Не только та, где ты появилась на свет, но и та, которую выбрала сама.
После этого Сергей и Полина решили временно остаться у Анны Павловны, пока будут заниматься банком, документами и поиском подходящего жилья. Уже в тот день Сергей перевёз самые необходимые вещи, а Полина поехала к Оксане, чтобы вернуть ключи. Подниматься в квартиру она не стала. Не нашла в себе сил смотреть сестре в лицо. Просто опустила связку в почтовый ящик и отправила короткое сообщение, чтобы Оксана забрала её оттуда.
Ответ пришёл почти сразу:
«Почему не зашла?»
Полина набрала:
«Ты правда не понимаешь?»
Через минуту на экране появилось:
«Ну вы же сами решили съехать. Я никого не выгоняла. Это вы обиделись».
Полина горько усмехнулась. «Сами обиделись» — удобная формулировка. Будто Оксана не сообщила о сдаче комнат таким тоном, каким просят передать хлеб за ужином. Будто не предложила им платить за угол в квартире, куда сама же когда-то позвала пожить. Будто не собиралась пустить к ним за стенку чужих людей, совершенно не думая, каково будет семье с маленьким ребёнком.
Полина больше ничего не написала. Она закрыла переписку, убрала телефон в карман и пошла прочь, чувствуя не злость, а какую-то тяжёлую усталость.
После этого её общение с Оксаной почти сошло на нет. Да и времени на пережёвывание обид у Полины не оставалось. Бумаги, справки, подписи, встречи, просмотры квартир, ипотека — дни сливались в один бесконечный список дел. По вечерам она брала заказы на фрилансе: переводила технические инструкции для небольшой компании, чтобы хоть немного снизить нагрузку по будущим платежам. Было непросто, иногда до слёз, но впервые за долгое время Полина чувствовала: они строят что-то своё. Настоящее.
И всё же Оксана иногда приходила к ней во снах. Редко, но так, что после пробуждения сердце долго не успокаивалось. В одном сне сестра стояла посреди совершенно пустой квартиры и пересчитывала деньги, даже не поднимая глаз. Полина пыталась обратиться к ней, объяснить, спросить почему, но голос не подчинялся. Вместо слов изо рта падали монеты, звенели о пол, а Оксана аккуратно собирала их одну за другой, будто именно этого и ждала.
Полина просыпалась с мокрым лицом и ещё долго лежала неподвижно, глядя в потолок, пока Даниил не начинал кряхтеть и ворочаться рядом.
А потом внезапно всплыло другое воспоминание. Такое отчётливое, будто оно всё это время лежало совсем близко, просто Полина упрямо обходила его стороной.
Год назад Оксана пригласила к себе их общего брата Евгения с маленькой дочкой Кирой. Евгению нужно было приехать в город примерно на неделю: Киру записали к узкому специалисту, в их поликлинике очередь тянулась бесконечно, а здесь удалось быстро попасть к хорошему детскому неврологу. Евгений уже собирался бронировать гостиницу, но Оксана тогда всполошилась и начала уговаривать:
— Ты что придумал? Какая гостиница? Кира ещё маленькая, там шумно, чужие люди вокруг. Приезжайте ко мне, места хватает. Ребёнок нормально выспится, и тебе спокойнее будет.
Евгений сомневался. Он хорошо знал характер сестры и не хотел становиться обузой. Но Оксана убеждала так настойчиво и тепло, что отказаться казалось почти невежливым. В итоге они приехали с коробкой пирожных, пакетом мандаринов и обещанием вести себя тише воды. Кира, тихая и пугливая четырёхлетняя девочка, почти сразу потянулась к Полине и весь вечер держалась рядом, постепенно осмелев и прижимая к себе альбом с детскими рисунками.