Галина отлично понимала, насколько эта утрата до сих пор болит во мне.
— Не смейте трогать мою мать, — произнесла я тихо, но каждое слово прозвучало отчетливо.
— Если бы она успела воспитать тебя как следует, мне бы сейчас не пришлось исправлять ее ошибки.
Она подтолкнула ко мне ручку. Я не пошевелилась. Тогда Галина наклонилась через стол, схватила меня за запястье и попыталась силой вложить ручку мне в ладонь.
И именно в этот миг я заметила стоявший передо мной большой кувшин с водой.
Я вовсе не собиралась доводить всё до скандала. Не хотела устраивать представление перед гостями. И уж точно не мечтала собственными руками превратить свою свадьбу в катастрофу.
Но потом я услышала голос Андрея:
— Не усложняй нам всё еще больше.
Нам.
Он говорил о себе и о своей матери.
Не обо мне.
Я взяла кувшин, подняла его и вылила всю воду Галине прямо в лицо.
По залу прокатился общий вскрик.
Вода стекала по ее безупречно уложенной высокой прическе, размазывала макияж, пропитывала дорогое кружевное платье. Галина застыла на месте, словно ее ударили. Рот у нее был приоткрыт, но несколько долгих секунд она не могла издать ни звука.
Я спокойно поставила пустой кувшин обратно на стол.
— Вот мой ответ, — сказала я.
— Ты с ума сошла?! — взревел Андрей.
Одна из подруг моей свекрови вскочила с места, хватая со стола салфетки, но Галина яростно оттолкнула ее руку.
— Немедленно извинись! — потребовал мой муж.
Вместо этого я поднялась и взяла микрофон, который Галина перед этим оставила на столе.
— Раз уж сегодня у нас принято публично объявлять личные семейные правила, — сказала я, оглядывая зал, — думаю, будет справедливо, если я тоже озвучу свои.
Андрей дернулся ко мне, пытаясь вырвать микрофон, но отец шагнул вперед и встал между нами.
— Дай моей дочери договорить, — произнес он ровно.
Он не повысил голос. Но в этой спокойной фразе было куда больше угрозы, чем в любом крике.
Я глубоко вдохнула.
— Первое правило: моя зарплата принадлежит мне. Только я решаю, на что ее тратить. Никто не получает доступ к моему счету просто потому, что я вышла замуж.
Губы Галины мелко задрожали от ярости.
— Второе: квартира моей бабушки остается моей собственностью. Она не принадлежит ни Андрею, ни его матери. Кстати, Андрей рассказывал своим родственникам, будто купил это жилье сам. На самом деле он почти год живет у меня бесплатно.
По залу пробежал тревожный шепот. Люди переглядывались, кто-то опустил глаза, кто-то, наоборот, с любопытством уставился на Андрея.
Он побледнел так, будто из него разом ушла вся кровь.
— Гостям это знать не обязательно, — прошипел он.
— А номер моего банковского счета, значит, им знать было можно?
Ответить ему было нечего.
— Третье правило совсем простое, — продолжила я. — Я не собираюсь никому слепо прислуживать. Я готова помогать людям, которых люблю и которые уважают меня. Но я никогда не стану бесплатной прислугой для семьи, которая в день моей свадьбы пытается отобрать у меня накопления, дом и свободу.
Я сняла с пальца обручальное кольцо и положила его на стол перед Андреем.
Кольцо едва слышно стукнуло о фарфоровую тарелку. Звук был почти незаметным, но для меня он прозвучал окончательнее всех слов, произнесенных за этот вечер.
— И прежде чем вы продолжите строить планы, — добавила я, — вам стоит узнать еще кое-что. Договор о продаже моей квартиры я не подписала. И задаток за дом тоже не перевела.
Андрей уставился на меня, не веря услышанному.
— Ты же сказала, что сделаешь это вчера.
— Сначала я действительно собиралась так поступить, — ответила я. — Но потом насторожилась: уж слишком сильно ты начал на меня давить. Поэтому вчера я пошла не к нотариусу, а к своему адвокату.