— Ой, ну, видимо, у них там что-то перепуталось, — поспешно сказала она, будто речь шла о пустяке.
Администратор сохранила ровный, профессиональный тон:
— В системе указано именно такое бронирование: один одноместный номер и второй — на троих гостей. Если вам нужно дополнительное размещение, это возможно только при наличии свободных номеров либо за отдельную оплату.
Андрей ощутил, как внутри поднимается злость.
Не резкая, не шумная, без желания кричать.
А такая холодная, тяжёлая, от которой голос сам становится ниже, а слова — медленнее.
— Валентина Павловна, бронирование оформляли вы?
— Я, — ответила она. — Но через сайт. Там всё мелким шрифтом, я могла не так нажать.
— То есть вы случайно не указали одного взрослого?
— Андрей, ну зачем сразу так формулировать?
Ирина заметно побледнела.
— Мам, как это вообще вышло?
— Иришенька, не начинай нервничать, — мягко, но торопливо произнесла Валентина Павловна. — Сейчас всё уладим. Андрей может взять себе дополнительное место.
Администратор, заглянув в данные номера, покачала головой:
— К сожалению, в этот номер по нормам пожарной безопасности нельзя поставить ещё одну кровать. Есть вариант оформить отдельный стандартный номер. На десять ночей сумма составит…
Она назвала цену.
Андрей коротко усмехнулся, почти беззвучно.
Эта сумма тянула едва ли не на половину их месячного семейного бюджета.
Ирина растерянно посмотрела на мужа:
— Андрей…
Валентина Павловна тут же вмешалась:
— А что теперь поделать? Он взрослый мужчина, может и сам оплатить себе номер. Я и так взяла на себя всю поездку.
Андрей медленно повернулся к ней.
— Значит, ваша ошибка автоматически стала моей проблемой?
— Не цепляйся к словам. Ты работаешь, зарабатываешь.
— А раньше вы говорили, что это отдых для всей семьи.
— Так и есть. Ирина с детьми едет, я рядом. Ты тоже можешь остаться, если доплатишь.
— То есть моё место в семье теперь оплачивается отдельно?
Ирина едва слышно произнесла:
— Андрей, пожалуйста, не надо при посторонних.
Он посмотрел на жену.
И именно эта фраза задела сильнее, чем сама тёщина «случайность».
Не: «Мама, что ты натворила?»
Не: «Андрей, это унизительно».
А только: «Не при посторонних».
Тем временем Валентина Павловна уже вынула банковскую карту из кошелька.
— Давайте сначала оформим детей, они с дороги измучились. А с Андреем потом разберёмся.
— Со мной уже всё решили, — спокойно сказал Андрей.
— Не устраивай драму.
— Я пока всего лишь задаю вопросы.
Администратор смотрела в монитор с таким лицом, словно подобные сцены для неё давно перестали быть редкостью. Наверное, так оно и было. Семейные поездки редко обходились без скрытых обид, которые вдруг всплывали прямо у стойки регистрации.
Ирина отвела мужа чуть в сторону.
— Давай без скандала, ладно?
— Давай.
— Может, правда вышла ошибка.
— Ирина.
— Ну что? Мама не очень уверенно пользуется сайтами.
— Твоя мама ведёт отчётность гаражного кооператива, оформляет страховки через интернет и покупает билеты в приложении быстрее, чем я успеваю открыть телефон.
Ирина не нашла, что ответить.
— Она не ошиблась, — негромко продолжил Андрей. — Она организовала отдых тебе, детям и себе. А меня просто оставила за порогом.
— Ты правда считаешь, что она сделала это намеренно?
— Я в этом уверен.
Ирина нервно сжала ремешок сумки.
— Но зачем ей это?
Андрей посмотрел в сторону Валентины Павловны. Та ласково гладила Киру по волосам и ворковала:
— Сейчас поднимемся в номер, моя хорошая, отдохнёшь.
— Затем, чтобы показать: она способна устроить вам отпуск без меня, — ответил Андрей. — И чтобы всем стало ясно, что моё место рядом с вами зависит от её желания.
Ирина болезненно поморщилась.
— Андрей, ты сейчас слишком жёстко говоришь.
— Нет. Я слишком долго молчал и делал вид, будто ничего не происходит.
А ведь всё началось не сегодня.
Валентина Павловна никогда не произносила прямо: «Ты здесь лишний». Она действовала тоньше, мягче, будто между делом.
— Ирина, приезжайте с детьми ко мне, Андрей хоть от вас передохнёт.
— Зять — это, конечно, хорошо, но дочь всё равно своя.
— Мужья бывают разные, а мама у человека одна.
— Андрей, не обижайся, но Ирину я знаю лучше.
На общих фотографиях она почти всегда становилась так, что Андрей оказывался где-то с краю. На детских днях рождения говорила:
— Ну вот, вся наша семья собралась, — и через паузу добавляла: — И Андрей тоже.
Поначалу это выглядело как неудачные шутки.
Потом — как особенность характера.
А теперь превратилось в бронирование, где для него просто не нашлось места.
Ирина подошла к матери. Голос её дрожал, но она всё же спросила:
— Мам, скажи честно. Ты знала, что второй номер рассчитан только на троих?
Валентина Павловна мгновенно приняла обиженный вид.
— Ты меня теперь допрашиваешь?
— Я просто спрашиваю.
— Я оплатила поездку. От чистого сердца. А вы устроили представление прямо в отеле.
— Мама…
— Что «мама»? Я хотела, чтобы ты с детьми нормально отдохнула. Ты весь год на ногах. А Андрей… Андрей взрослый человек. Мужчина должен уметь решать свои вопросы самостоятельно.
Андрей услышал каждое слово.
— Какие именно вопросы? Где мне спать во время отпуска, который вы назвали подарком?
Валентина Павловна повернулась к нему, уже не скрывая раздражения.
— Андрей, давайте без ваших колкостей. Я не обязана оплачивать вам отдельный номер.
— Разумеется, не обязаны. Вы вообще ничего не обязаны были оплачивать. Но вы сказали, что дарите поездку семье.
— Я подарила отдых дочери и внукам.
— Вот теперь прозвучала правда.
Ирина почти шёпотом произнесла:
— Мам…
Но Валентина Павловна уже перестала притворяться.
— А что «мам»? Я хотела, чтобы ты спокойно пожила у моря с детьми. Без его вечного недовольного лица. Он всё держит под контролем, вечно что-то замечает, комментирует. С ним рядом ты даже расслабиться не можешь.
Андрей чуть заметно улыбнулся.
— Ну вот, наконец.
Ирина стала совсем белой.
— Мам, хватит.
— Нет, Иришенька, не хватит. Ты сама не видишь очевидного. Он постоянно ведёт себя так, будто умнее всех вокруг. Даже сейчас вместо благодарности устроил разбирательство у стойки.
— Потому что его не внесли в номер! — сорвалась Ирина.
— Так пусть сам себя и внесёт. Взрослый мужчина.
В этот момент Матвей подошёл к отцу, взял его за руку и растерянно спросил:
— Пап, ты с нами не будешь жить?