Андрей опустился на корточки перед сыном, чтобы быть с ним на одном уровне.
— Пока сам не понимаю, чемпион.
— Почему? — Матвей смотрел на него снизу вверх, и в этом взгляде было слишком много тревоги для ребёнка.
Валентина Павловна тут же вклинилась, будто боялась, что Андрей скажет лишнее:
— Потому что у папы есть дела, которые взрослые решают сами.
Андрей медленно перевёл на неё взгляд.
— Нет. Потому что бабушка оформила бронь так, словно папы в этой семье не существует.
В просторном холле будто выключили все звуки. Даже администратор за стойкой перестала щёлкать мышкой.
Ирина резко выдохнула:
— Андрей!
— А что? — он не повысил голоса, но от этого слова прозвучали ещё жёстче. — Матвею тоже сказать, что «так случайно вышло»?
Кира всхлипнула первой. Потом слёзы покатились по щекам, и она прижалась к матери.
— Я хочу, чтобы папа был с нами.
Ирина обняла дочь, растерянно гладя её по спине.
Валентина Павловна наклонилась к Андрею и прошипела:
— Доволен? Детей до слёз довёл.
Он поднялся. Лицо у него оставалось спокойным, но в этой сдержанности чувствовалась усталость.
— Нет, Валентина Павловна. Это не я довёл детей. Их довела ваша попытка устроить отдых без их отца.
Ирина смотрела то на мужа, то на мать. Внутри неё словно столкнулись две старые привычки: первая — немедленно вставать на сторону мамы, вторая — видеть, что мама сейчас действительно зашла слишком далеко.
Наконец она повернулась к Валентине Павловне.
— Мам, зачем ты это сделала?
Та отвела глаза.
— Я не обязана перед ним отчитываться.
— Перед ним — возможно. Но передо мной обязана.
Валентина Павловна на несколько секунд замолчала. Потом заговорила тише, но в голосе появилась злая обида:
— Потому что ты больше как будто не моя дочь. Всё у тебя через него. Куда ехать — с ним советуешься. Что покупать — с ним обсуждаешь. Как детей растить — тоже с ним. А я кто? Посторонняя? Я хотела всего десять дней побыть с тобой и внуками. Без его постоянного влияния.
Ирина растерянно моргнула.
— Мам, я замужем. Конечно, я решаю такие вещи с мужем.
— Вот именно, — горько усмехнулась Валентина Павловна. — А мать теперь где-то в конце списка.
— И поэтому ты решила просто убрать моего мужа из поездки?
— Я никого не убирала, — холодно ответила она. — Я дала ему возможность самому определиться.
Андрей коротко усмехнулся:
— Очень тонкий ход.
Он достал телефон и начал что-то искать. Ирина заметила это сразу.
— Что ты делаешь?
— Смотрю обратные билеты.
— Андрей, подожди.
— Ради чего?
— Мы сейчас всё уладим.
— Ира, тут уже всё стало ясно.
— Мы можем доплатить за номер.
— Нет.
— Почему нет?
— Потому что дело вообще не в деньгах.
Она сжала губы.
— Тогда в чём?
— В том, что твоя мама при всех показала: в её картине мира отдых вашей семьи вполне может проходить без меня. И сейчас тебе придётся решить, что это было — унижение мужа или просто «мама ошиблась».
Ирина побледнела.
— Не заставляй меня выбирать.
— Я не заставляю. Этот выбор уже сделали за меня.
Валентина Павловна не выдержала:
— Какая драма! Мужчине не достался бесплатный номер, и он сразу хлопает дверью.
Андрей посмотрел на неё почти равнодушно.
— Если бы вы заранее сказали: «Я оплачиваю только дочь и внуков», ко мне бы не было ни одного вопроса. Я либо оплатил бы своё проживание сам, либо мы всей семьёй отказались бы от поездки. Но вы сделали вид, что зовёте всех, а потом у стойки регистрации поставили меня в положение лишнего человека.
— У вас слишком много гордости.
— Сегодня — да.
Ирина схватила его за руку.
— Пожалуйста, не уезжай так.
— Я не хочу устраивать скандал на глазах у детей. И не хочу жить отдельно во время отпуска, который должен был быть семейным. Это уже будет не отдых, а ежедневное напоминание о том, что меня сюда как будто не приглашали.
— А дети?
Он посмотрел на Матвея и Киру, и сердце болезненно сжалось.
— Я с ними поговорю.
— Им будет больно.
— Им уже больно.
Андрей купил билет на вечерний рейс. До аэропорта оставалось около двух часов.
Он всё же помог занести чемоданы в номер — тот самый, рассчитанный на троих. Две кровати и раскладное кресло для ребёнка. Для него там не было места даже формально, даже на случайность.
Валентина Павловна устроилась рядом, в отдельном одноместном номере с балконом.
Когда Андрей вышел в коридор, она негромко сказала Ирине:
— Видишь? Он всегда выбирает себя. Нормальный отец остался бы ради детей.
Ирина устало посмотрела на мать.
— Нормальная бабушка не стала бы устраивать такое во время заселения.
Валентина Павловна впервые не нашлась что ответить.
Андрей сложил в небольшой рюкзак самое необходимое. Дети сидели на кровати, притихшие и испуганные.
— Пап, ты правда уедешь? — спросил Матвей.
— Да, сынок.
— Из-за бабушки?
Андрей присел перед ним.
— Из-за взрослой ситуации, которую взрослые не смогли решить по-нормальному.
— Мы виноваты?
— Нет. Совсем нет. Ни на каплю.
Кира всхлипнула:
— Я хочу домой.
Ирина резко повернулась к ней:
— Кир…
Андрей обнял дочь.
— Солнышко, море ни в чём не виновато. Ты можешь купаться, есть мороженое, строить замки из песка. Я буду звонить вам каждый день.
— А мама? — прошептала Кира.
Он посмотрел на Ирину.
— Мама сама решит.
Ирина опустила глаза.
Вот оно и было настоящее решение. Не просто остаться или уехать. А произнести вслух, что мать унизила её мужа. Или спрятаться за удобное оправдание: «Ну она же всё оплатила».
Андрей вызвал такси.
У двери Ирина вышла за ним в коридор.
— Ты правда не можешь остаться? Мы найдём деньги.
— Ира, если я сейчас останусь, твоя мама поймёт, что так можно. Создать ситуацию, в которой меня ставят ниже всех, а потом сказать: «Ну не порть же детям отдых».
— А если я поеду с тобой, дети останутся без моря.
— Я не прошу тебя ехать.
— Но ты хочешь, чтобы я поехала?
Он ответил честно:
— Я хочу, чтобы ты увидела, что сейчас произошло.
Ирина заплакала.
— Я вижу.
— Тогда выбирай не между мной и морем. Выбирай между правдой и удобной версией.
Она прислонилась плечом к стене.
— Мне страшно ей возражать.
— Знаю.
— Она потом скажет, что я неблагодарная.
— Скажет.
— Что это ты меня настроил против неё.
— Конечно.
— Что дети из-за меня лишились отдыха.
— Возможно.
Андрей не стал её успокаивать. Иногда утешение звучит как разрешение опять ничего не менять.
Он только тихо произнёс:
— Я тебя люблю. Но участвовать в такой семейной системе я больше не намерен.