На коврике у входа валялись чьи-то кроссовки, брошенные так, будто их сбросили на бегу. Из гостиной доносился громкий гул телевизора: кто-то включил его почти на полную громкость, и голоса ведущих разносились по всей квартире.
Через несколько секунд из комнаты лениво появилась Валерия. На ней был шёлковый домашний халат, совершенно не подходящий к общей разрухе вокруг. В одной руке она держала большой тонкий смартфон последней модели, экран которого то и дело вспыхивал от новых уведомлений. Девушка скользнула взглядом по пакетам, которые принесла Марина, и недовольно поджала губы. Поздороваться она даже не попыталась.
— И что нам теперь делать с этими мешками крупы? — с насмешкой спросила Валерия, скрестив руки на груди. Всем своим видом она показывала, насколько ей неприятно это «подаяние». — Нас, между прочим, могут выставить из квартиры уже сегодня. Нам нужны были нормальные деньги, чтобы заплатить хозяйке шестнадцать тысяч гривен за аренду и коммунальные, а не продуктовый набор, как из благотворительного пункта.
— Эти продукты куплены в обычном магазине на мои заработанные деньги, — ровно ответила Марина и прошла на кухню, чтобы убрать в холодильник всё, что могло испортиться. — В то время как вы оба среди рабочего дня спокойно сидите дома.
Кухня встретила её ещё более удручающей картиной. В раковине высилась гора грязных тарелок, чашек и кастрюль. На столе стояли две раскрытые коробки из-под дорогой пиццы, внутри которых валялись засохшие корочки и салфетки. Марина открыла холодильник и на мгновение застыла.
На полках вместо нормальной еды стояли банки импортных энергетиков, пластиковые контейнеры с остатками ресторанных роллов и почти пустая упаковка майонеза. Никаких кастрюль с супом, каши для ребёнка или хотя бы обычных продуктов для домашнего ужина там не было. Зато у окна, в углу, одиноко стояла пачка дешёвой молочной смеси, которую выдавали бесплатно. И это при том, что Валерия при каждом удобном случае уверяла всех, будто кормит Матвея только дорогим премиальным питанием.
Марина медленно закрыла дверцу холодильника и повернулась к сыну. Андрей вошёл за ней на кухню и теперь мялся у дверного косяка, избегая смотреть матери в глаза.
— Андрей, почему ты не на работе? — спросила она сдержанно. — Сегодня ведь обычный вторник, у тебя должна быть смена.
Сын поморщился, будто этот вопрос был для него оскорбительным.
— Я оттуда ушёл ещё три недели назад, — буркнул он, уставившись в линолеум. — Там платили сущие копейки, а требовали по двенадцать часов коробки таскать, ещё и без нормального перерыва. Я не нанимался за такие деньги спину ломать. Нормальный мужчина должен получать хотя бы сорок тысяч гривен, а не считать каждую мелочь.
Марина почувствовала, как внутри у неё всё неприятно сжалось.
— То есть ты просто уволился, когда у тебя на руках маленький ребёнок и съёмная квартира, за которую нужно платить каждый месяц? — медленно уточнила она. — А мне всю прошлую неделю рассказывал про ночные смены и переработки, чтобы я давала тебе деньги на бензин и продукты?
— Может, хватит на него давить? — резко вмешалась Валерия, сразу повышая голос. Она подошла к мужу и встала рядом, будто собиралась защищать его от несправедливого нападения. — Андрей ищет нормальную работу с достойной зарплатой, а не рабство за гроши. Мы молодая семья, нам нужно развиваться, а не выживать на подачках. Моя мама, кстати, постоянно говорит, что старшие должны помогать молодым, пока те становятся на ноги.
Марина поставила на свободный край столешницы несколько баночек детского пюре и только потом подняла взгляд на невестку.
— Твоя мама живёт в собственном доме за городом и за последние полгода ни разу не приехала к внуку, — произнесла она спокойно, без крика, но каждое слово звучало жёстко. — Вся её помощь заканчивается телефонными советами. А я с самого дня выписки оплачиваю половину ваших счетов, покупаю Матвею одежду и каждые выходные привожу полные сумки еды.
В этот момент в прихожей резко зазвенел дверной звонок. Звук был короткий, требовательный, неприятно режущий слух. Андрей заметно вздрогнул и сразу посмотрел на Валерию, будто надеялся, что она скажет, как ему поступить. Та лишь раздражённо закатила глаза и кивнула в сторону двери: иди, мол, открывай.
На пороге стояла женщина лет сорока пяти в строгом бежевом пальто. В руках она держала объёмную кожаную папку с документами. Марина узнала её сразу: это была Тамара Павловна, владелица квартиры. Они виделись мельком почти год назад, когда Андрей подписывал договор аренды.
— Добрый день, — сказала хозяйка, переступая порог и даже не снимая перчаток. Её взгляд быстро прошёлся по разбросанной обуви, пакетам, одежде на вешалке и общему беспорядку. — Вижу, вся семья дома. Андрей, сейчас два часа дня. Ты обещал закрыть задолженность за два месяца до полудня. В противном случае, как мы и обсуждали, я меняю замки и расторгаю договор в одностороннем порядке. Этот пункт у нас прописан.
Андрей сразу засуетился, натянул на лицо виноватую улыбку и сделал шаг в сторону кухни.
— Тамара Павловна, у нас просто временные трудности, — начал он заискивающе. — Но мама как раз приехала, чтобы решить вопрос.
Марина вышла из кухни и остановилась рядом, глядя хозяйке прямо в глаза.
— Я приехала привезти продукты и питание для внука, — твёрдо сказала она. — Договор аренды оформлен на совершеннолетнего Андрея. Он взрослый, дееспособный человек, поэтому все финансовые вопросы вам необходимо обсуждать именно с ним.
Валерия вспыхнула мгновенно. От её прежней ленивой надменности не осталось и следа.
— В смысле с ним? Ты вообще понимаешь, что говоришь? — выкрикнула она, шагнув к Марине. — У нас маленький ребёнок! Ты хочешь, чтобы нас средь бела дня выставили на улицу?
Тамара Павловна холодно посмотрела на Валерию и неторопливо раскрыла папку с документами.
— Девушка, давайте обойдёмся без громких сцен и разберёмся по фактам.