Её воля, её согласие, её право голоса будто оказались лишними.
И именно это задело больнее всего.
Не студия как таковая.
Не крики.
А то ледяное понимание, что из решений, касающихся её собственной жизни, её просто вычеркнули.
— Положи документы на место, — произнесла Кристина негромко.
— Нет. Сначала придёшь в себя.
Кристина, не отвечая, потянулась за телефоном.
Антон насторожился.
— Ты что собираешься делать?
— Звонить в полицию.
Он резко отступил, словно она ударила его.
— Ты вообще нормальная?!
— Вполне. А ты сейчас держишь мои бумаги и устраиваешь разборки в моей квартире.
— Только посмей!
Она уже открывала набор номера.
И тогда Антон с силой швырнул папку обратно на стол. Бумаги выскользнули, часть листов разлетелась и упала на пол.
— Да ты больная! — выкрикнул он.
Кристина опустила взгляд на разбросанные документы, потом снова посмотрела на мужа.
Голос её прозвучал ровно:
— Собирай свои вещи.
Антон моргнул, не сразу поняв.
— Что?
— Ты всё услышал.
— Ты меня выгоняешь из-за квартиры?
— Нет. Из-за того, что вы с твоей матерью решили распоряжаться моей жизнью, даже не спросив меня.
Он коротко, нервно усмехнулся.
— Я никуда отсюда не уйду.
Кристина медленно кивнула.
— Хорошо.
Она снова подняла телефон.
На этот раз Антон понял: это не угроза и не попытка надавить. Она действительно готова вызвать наряд.
— Ты серьёзно сейчас будешь звонить в полицию?
— Да.
— Из-за обычной семейной ссоры?
— Нет. Из-за мужчины, который после прямого требования собственницы отказывается покинуть её квартиру.
Он молча смотрел на неё несколько секунд. Потом резко дёрнул куртку со спинки стула.
— Ты ещё пожалеешь.
— Не пожалею.
— Мама была права, когда говорила про тебя.
— Прекрасно. Тогда езжай к маме.
Антон подошёл почти вплотную, нависая над ней.
— Думаешь, раз у тебя есть эта студия, ты стала какой-то особенной?
Кристина подняла на него спокойный взгляд.
— Нет. Просто я здесь единственная, кто понимает, где проходят границы.
Он рванул дверь, но уже на пороге обернулся.
— Людмила уже начала готовиться к переезду.
— Значит, ей лучше срочно заняться поиском другого жилья.
Антон вышел и снова хлопнул дверью. На этот раз так, что в коридоре глухо дрогнули стены.
Кристина осталась посреди комнаты одна.
Первые несколько секунд она даже не шевелилась. Затем медленно опустилась на стул.
Пальцы дрожали.
Она зажала переносицу и прикрыла глаза.
В голове стоял гул.
Но это был не страх.
Это была ярость.
Потому что всё началось не сегодня и не вчера. Просто раньше она не придавала значения отдельным словам, жестам, намёкам.
Когда свекровь как бы между делом бросала:
— Студию неплохо бы привести в порядок.
Когда внезапно стали звучать фразы:
— Район там удобный, тихий, людям понравится.
Когда Антон однажды осторожно спросил:
— А ты точно хочешь её продавать?
Тогда Кристина ещё не понимала, что у них, оказывается, уже давно созрел свой план.
И в этом плане для неё места не было.
Она резко поднялась и принялась собирать бумаги с пола.
Один лист оказался примятым и испачканным следом от ботинка Антона.
Почему-то именно эта грязная отметина добила её окончательно.
Кристина смотрела на отпечаток и чувствовала, как к лицу приливает жар.
Будто перед ней лежал не документ, а точный символ всего, что происходило вокруг.
В её собственность уже вошли без спроса. Не постучав. Не спросив разрешения. Прямо в грязной обуви.
Минут через сорок зазвонил телефон.
На экране высветилось имя свекрови.
Кристина даже не удивилась.
Она ответила сразу.
— Что ты там устроила? — начала Валерия Сергеевна без приветствия.
— Добрый вечер.
— Не надо мне этих «добрых вечеров»! Антон приехал сам не свой, будто его из собственного дома выгнали!
— Значит, на то была причина.
— Ты выставила мужа за дверь из-за какой-то квартиры?!