Антон поднялся и принялся мерить комнату широкими шагами.
Тяжёлыми.
Рваными.
С таким видом, будто пострадавшим в этой истории каким-то образом оказался именно он.
— В нормальных семьях родным помогают, — бросил он через плечо.
— Людмила мне не родня.
— Она моей маме почти сестра!
— Вот пусть твоя мама и приглашает её жить к себе.
Антон резко затормозил посреди комнаты.
— У мамы места нет. У неё квартира маленькая.
— А у меня, выходит, лишняя?
Он коротко, зло усмехнулся.
— Ну да. Ты же всё равно собиралась её продавать.
— Именно продавать, Антон. Не раздавать как социальную помощь.
Воздух в комнате будто сгустился.
За окном гудели машины. Где-то этажом выше с силой хлопнула дверь, и этот резкий звук только подчеркнул наступившую паузу.
Кристина отошла к окну, сложила руки на груди и уставилась в тёмное стекло.
От злости её уже начинало мелко потряхивать, но голос оставался ровным. И, кажется, именно это действовало на Антона сильнее любого крика.
— Ты вообще понимаешь, как всё это выглядит со стороны? — спросила она, не повышая тона.
— И как же?
— Так, будто вы заранее всё решили без меня.
— Никто ничего не решал!
— Антон, твоя мать уже успела пообещать мою квартиру чужим людям.
— Потому что она думала, что ты не начнёшь устраивать спектакль!
Кристина резко обернулась.
— Спектакль?
По его лицу было видно: он понял, что ляпнул лишнее. Но сдавать назад не захотел.
— Да, спектакль! Потому что ненормально так вцепляться в пустую студию!
— Она не пустая. Она моя.
— И что с того? Ты же там не живёшь.
— Поэтому твоя мать решила, что туда можно заселять любого, кто ей понравится?
Антон скрипнул зубами.
— Ты стала жадной, Кристина.
Она медленно приподняла брови.
— Жадной?
— Да. Всё у тебя «моё», «моё», «моё».
Несколько секунд она просто смотрела на него молча. Потом подошла к столу и взяла папку с документами.
— Отлично. Тогда давай разложим по пунктам.
Она стала загибать пальцы.
— Студия досталась мне по наследству. Машину я купила ещё до свадьбы. В первый взнос за эту квартиру твоя мать не добавила ни гривны. А теперь мне объясняют, что я почему-то обязана отдать свою недвижимость какой-то Людмиле, потому что вашей семье так удобнее?
— Не выворачивай всё наизнанку!
— А как ещё это называется?
Он снова сорвался на повышенный тон:
— Люди просто хотели временно там пожить!
— Временно — это сколько?
— Пока её сын не окончит колледж.
Кристина неожиданно усмехнулась.
Коротко.
Нервно.
— Ты сейчас серьёзно это говоришь?
— А что не так?
— Антон, это несколько лет.
Он развёл руками, словно перед ним стоял человек, который отказывается понимать очевидное.
— И что? Тебе жалко?
— Да.
Ответ прозвучал сразу. Спокойно, без колебаний. И от этой прямоты Антон на мгновение замер.
— Да, мне жалко, — повторила Кристина. — Потому что это моя квартира. И я не собираюсь содержать посторонних людей за свой счёт.
Он смотрел на неё так, будто видел впервые.
— Значит, вот какая ты на самом деле…
Кристина аккуратно положила папку обратно на стол.
— Нет. Просто раньше я слишком долго молчала.
Антон нервно фыркнул.
— Понятно. Теперь решила характер показать.
— Нет. Я решила прекратить этот цирк.
Он внезапно дёрнулся к столу и схватил документы.
— Никакой продажи не будет.
Кристина тут же шагнула к нему.
— Положи бумаги.
— Не положу.
— Антон.
— Я сказал — нет.
Он вцепился в папку так, что листы внутри перекосились и помялись под пальцами.
Кристина смотрела на мужа и вдруг с пугающей ясностью осознала простую вещь: он вовсе не считал эту студию её собственностью.
Не считал он.
Не считала его мать.
Для них квартира давно превратилась в общий семейный запас, которым можно распоряжаться по своему усмотрению: подселять знакомых, требовать ремонт, раздавать обещания направо и налево.
А сама Кристина в этой схеме словно вообще не предусматривалась.