— Эту студию нельзя выставлять на продажу! Мама уже всё обсудила и решила, кто туда заселится после ремонта, — с возмущением выпалил Антон.
Кристина неспешно оторвалась от бумаг и подняла на него взгляд.
Перед ней на столешнице лежала раскрытая папка: выписка из Государственного реестра вещных прав, документы о наследстве и черновой договор с риелторским агентством. Чуть сбоку валялся блокнот с подсчётами и ручка, которую она уже минут десять крутила между пальцами, даже не замечая этого.
Ещё утром ситуация казалась ей простой и окончательно решённой.
Студию нужно продать.
Точка.
Без семейных советов.
Без чужого вмешательства.
Без чьего-либо разрешения.
Но теперь в проёме стоял Антон, и одного его лица хватило, чтобы вечер безнадёжно испортился.
Он даже верхнюю одежду снять не потрудился. Просто вошёл и так хлопнул дверью, что зеркало в прихожей мелко задрожало.
— Ты меня вообще слушаешь? — резко бросил он.
Кристина молча захлопнула папку.
Медленно.
Ровно.
Без лишнего движения.
И, похоже, именно её выдержка раздражала его сильнее всего.
— С каких пор твоя мать имеет право распоряжаться моей недвижимостью? — спокойно спросила она.
Антон нервно дёрнул подбородком.
— Только не начинай.
— Я пока даже не приступала.
— Там уже всё обговорено! Людям обещали жильё! Мама договорилась со своими знакомыми!
Кристина несколько мгновений смотрела на мужа так, будто пыталась определить, понимает ли он сам, насколько нелепо и нагло это звучит.
Потом она медленно откинулась на спинку стула.
— То есть твоя мать нашла жильцов для моей квартиры раньше, чем решила спросить у меня?
— Никто у тебя ничего не забирает! Чего ты сразу вспыхиваешь?
У Кристины дрогнула щека.
Она резко поднялась из-за стола.
— Антон, эта студия досталась мне после смерти тёти. Мне лично. По наследству. Ты это отлично знаешь.
— И что с того? Мы же семья!
— Не прикрывай словом «семья» чужую бесцеремонность.
Он с шумом выдохнул и провёл рукой по волосам.
— Ты специально раздуваешь проблему.
— Нет. Я просто впервые узнаю, что в мою квартиру уже собираются заселить людей без моего согласия.
Антон сделал шаг ближе к столу.
— Там будет жить Людмила с сыном.
— А Людмила — это кто?
— Мамина подруга.
Кристина коротко усмехнулась.
Тихо.
Совсем без веселья.
— Замечательно. Значит, твоя мать уже раздаёт чужие квартиры своим знакомым.
— У женщины непростая ситуация!
— А у меня нет желания обеспечивать жильём посторонних.
— Да никто не говорит, что ты должна их обеспечивать!
— Правда? — Кристина посмотрела ему прямо в глаза. — Тогда кто будет оплачивать ремонт?
Антон отвёл взгляд.
Этого оказалось более чем достаточно.
Она всё поняла без объяснений.
— Даже не начинай… — сквозь зубы произнёс он.
— Нет, это как раз ты не начинай. Твоя мать уже решила, кто станет там жить. А теперь, видимо, выяснится, что и ремонт должна сделать я?
Он промолчал.
Ответа и не требовалось.
Кристина медленно кивнула, словно окончательно убедилась в своей догадке.
— Прекрасно. Просто прекрасно.
— Там всего-то косметику обновить надо.
— За мой счёт?
— У тебя же есть эта квартира!
— А у твоей матери есть удивительная привычка считать чужое своим.
Антон внезапно ударил ладонью по столу.
— Хватит так говорить о моей матери!
Кристина даже не шелохнулась.
Лишь опустила взгляд на его руку, лежащую на столешнице, а затем снова посмотрела ему в лицо.
— Из моей квартиры сейчас пытаются сделать бесплатное жильё для чужих людей. И после этого ты ещё удивляешься, что я возмущена?